— Зато самое безопасное… наверное. — Хельга рывком поправила сползающее одеяло. — Да и что бы ты сам стал делать, если бы какие-то заговорщики из соседней страны убили твоего отца?

— Пожалуй, захотел бы отомстить. — Я на мгновение задумался. — Но просто взять и удрать на войну, бросить двор?.. Не знаю. По-моему, есть способы и получше, чем сбивать дирижабли.

— Ну… особого выбора у меня, в сущности, и не было. — Хельга пожала плечами. — Когда отравили мать, я поняла, что дворец в Вене уж точно не то место, где стоит оставаться.

Вот как? Сначала кайзера убивает неизвестный заговорщик с русской фамилией и оружием фабрики Горчакова, потом гибнет от яда его супруга. Похоже, герр канцлер планомерно расчищал себе путь к полной и безоговорочной власти — и вряд ли остановился бы на достигнутом.

— И в этом, конечно же, тоже обвинили русских? — поинтересовался я. — А ты, конечно же, так ничего и не заподозрила.

— Я что, так похожа на глупую куклу, Горчаков? — Хельга недовольно нахмурилась. — Догадок у меня возникало немало, и самых разных, но герр канцлер умеет строить из себя доброго дядюшку Эриха. Скорее уж я готова была заподозрить кого-то из вассалов отца — или даже поверить в сговор курфюрстов и имперских князей с твоим императором.

— И поэтому и решила удрать?

— Да. Может, я и не самая сообразительная из принцесс, Горчаков — но уж точно не дура. — Хельга мрачно усмехнулась. — Рано или поздно кто-нибудь непременно подсунул бы мне отравленное пирожное… или просто придушил бы подушкой. Или мое холодное тело нашли бы болтающимся в петле где-нибудь на чердаке дворца, и вся нация скорбила бы о безвременно ушедшей девчонке, которая не выдержала страданий… и прочего дерьма.

— Да уж. — Я покачал головой. — Пожалуй, теперь побег выглядит не такой уж дурацкой затеей. Даже на фронт.

— Там у меня был мой “Фоккер”, оружие, полный бак керосина и хоть какая-то цель. — Хельга откинула со лба золотистую прядь. — Не так уж и мало, когда привычный и понятный мир трещит и расползается по швам.

Я не ответил — сказать мне было, в сущности, уже нечего. Кто-нибудь другой на месте Хельги, возможно, поступил бы иначе: собрал вокруг себя преданных людей отца, затеял расследование, докопался до истинных причин смерти матери, разглядел истинные причины и истинных виновников и заговора, и вспыхнувшей на востоке войны…

Впрочем, вряд ли Каприви дал бы упрямцу прожить дольше пары недель. Щупальца канцлера тянулись во дворцы чуть ли не всех монархов Европы, а уж резиденцию кайзера в Вене наверняка опутывали полностью — от фундамента до самого высокого шпиля на крыше. Так что решение Хельги на деле оказывалось чуть ли не самым разумным и дальновидным. В конце концов, ей уж точно куда лучше было оказаться здесь, со мной в поместье Кеннеди, чем превратиться в прекрасный и оплакиваемый всей германской нацией труп в каком-нибудь готическом соборе.

— Ну вот. — Хельга подятнула ноги под одеяло. — Теперь ты про меня все знаешь.

— Напротив, фрайин… то есть, ваше высочество, — тут же поправился я. — Как раз теперь я знаю куда меньше, чем думал… Даже как тебя называть. По титулу? Анна-Мария? Или все-таки можно сократить до Анны?

— Ну… я бы предпочла остаться просто Хельгой — без всяких там великосветских выкрутасов. Во-первых лишнее внимание нам уж точно ни к чему, а во-вторых — мне кажется, это имя мне подходит куда больше, — Хельга вымученно улыбнулась. — Есть в нем что-то…

— Воинственное, — кивнул я.