В любое другое время я понемногу бы уже начинал захлебываться слюной, но сейчас тазобедренная композиция Гижицкой скорее вызывала желание как следует по ней наподдать. Но я все-таки сдержался — хотя бы потому, что именно этого зараза, вероятно, и добивалась.

— Прошу вас, князь. — Гижицкая распахнула передо мной еще одну дверь — видимо, в кабинет или что-то в этом роде. — Располагайтесь.

Я прошел внутрь и уселся на здоровенный кожаный диван, занимавший чуть ли не треть комнаты. Святая святых «Кристалла», обитель самой хозяйки, оказалась совсем небольшой — и относительно скромной. Стол, тусклая лампа, пара кресел, обои, зашторенное окно — все в темных тонах, нарочито неброское. Из относительно ярких деталей в глаза бросалась только картина на стене — что-то цветастое, необычное, с полубезумным буйством линий. Американское или, скорее, европейское — и, разумеется, подлинник, а не репродукция. Гижицкая любила интересные вещи.

Но настоящим украшением кабинета, конечно же, была она сама. Графиня могла сесть за стол или в любое из кресел, но предпочла устроиться рядом со мной на диване. Я бы даже сказал — в опасной близости, учитывая, насколько мало простора воображению оставлял чуть задравшийся низ платья.

Спокойно, Горчаков. Не веди себя, как озабоченный юнец… даже если ты и есть озабоченный юнец.

Я выдохнул, откинулся на спинку и вместо того, чтобы стыдливо отводить глаза, принялся обозревать Гижицкую во всей красе. Странно, но сработало: примерно через полминуты она чуть отодвинулась, стянула черную ткань к коленям и уселась заметно приличнее.

— Браво, князь, — негромко проговорила она. — Вас непросто смутить.

— Уж точно не красотой. — Я постарался напустить в голос побольше показного безразличия. — Разве пристало военному на службе государыни Императрицы бояться женщин?

— Я так не думаю. — Гижицкая улыбнулась одними уголками губ. — Форма вам к лицу, князь.

— Премного благодарен, — кивнул я. — Но я не думаю, что мы пришли сюда обсудить мой мундир.

— Определенно нет. — Гижицкая изящным движением закинула локоть на спинку дивана и снова уселась вполоборота. — Скорее уж меня восхищает ваша наглость, князь… Прийти в мой клуб после того, что вы тут устроили, да еще и с безродной девкой…

Внутри шевельнулась злость, но я тут же загнал ее как можно глубже. Спорить с очевидным не было смысла: эффектная внешность Настасьи могла очаровать кого угодно, но только не Гижицкую. Графиня, конечно же, умела подмечать детали. И смотрела не на длиннющие ресницы, глаза или ноги — а на руки. Не лишенные изящества, со свежим маникюром… но все же хранившие следы тяжелой работы автомеханика.

Отработанное машинное масло въедается в кожу так, что до конца его не отмыть и за неделю.

— Природа раздает добродетели и таланты, на глядя на происхождение. Не все достойные люди носят чины и титулы, графиня. А что до моего прошлого визита в «Кристалл»… — Я посмотрел Гижицкой прямо в глаза. — Меня привели сюда поиски врагов моего рода. Но оскорбленной почему-то считаете себя вы.

— Уверяю, даже если кто-то здесь посмел навредить вам, князь, — ледяным тоном ответила Гижицкая, — ни я, ни мой отец не имеют к этому никакого отношения. Это не более чем досадное недоразумение.

— Охотно верю. — Я склонил голову. — Если пожелаете, я даже принесу свои извинения за разбитый телефонный аппарат. Но вы ведь хотели видеть меня за этим, разве не так?

— Конечно! Думаю, нам стоит забыть былые обиды.