Хотя — при определенных обстоятельствах Семена вполне могли и пощадить. Чтобы было, кому рассказать, как именно и за что мой слетевший с катушек дедуля казнил княгиню Воронцову.

— Признал? — поинтересовался я, на всякий случай прикрываясь Щитом.

— Признать-то признал, ваше благородие. — Семен убрал палец со спускового крючка — видимо, чтобы ненароком не пальнуть — но винтовку так и не опустил. — Да только…

— Раз признал — тогда уйди с дороги, — отрезал я. — Разговор у меня к княгине есть.

— А что за?..

— Виновата она передо мной. А чем — тебе знать не положено. — Я сложил пальцы вместе, заряжая Серп. — Уйди. Третий раз просить не буду.

Несколько мгновений на простом лице Семена отражалась напряженная умственная работа. Долг требовал любой ценой встать у меня на пути. Пусть не убить — на это могло и не хватить силенок — но хотя бы мужественно развалиться надвое, получив в живот Серп. Продержаться хоть несколько секунд, дождаться подкрепления…

Пожалуй, будь на моем месте кто-то другой, Семен все-таки бы выстрелил. Вряд ли охранникам по рангу вообще полагалось знать, что княгиня не далее как сегодня утром назвала меня своим господином и поклялась в верности — но о чем-то подобном здесь наверняка догадывался каждый.

И если уж я пришел — значит, пришел не просто так. И за каждый выстрел по моей драгоценной персоне непременно спросят… И, пожалуй, спросят даже больше, чем за трусость.

— Как пожелаете… ваше сиятельство. — Семен медленно опустил винтовку на пол. — Вы можете пообещать, что не навредите княгине?

Что-то в его голосе показалось странным. Какая-то незначительная мелочь, на которую я в любой другой день и вовсе не обратил бы внимания. Но сейчас все мои чувства были взвинчены до предела, и я почувствовал в самых обычных словах какую-то особенную тревогу… личную.

Похоже, сиятельную княгиню и простого охранника связывали не только отношения слуги и господина. Но меня это интересовало мало.

— Ее сиятельство провинилась передо мной. — Я развеял боевую магию. — И должна ответить. Но я не убиваю женщин.

Во всяком случае, пока не приходилось.

Семен ничего не ответил, и я зашагал к лестнице. Меньше всего на свете мне сейчас хотелось поворачиваться спиной к людям, трое из которых еще сжимали в побелевших от напряжения руках винтовки — но другого выхода не было. Если хоть кто-то из них усомнится, что я пришел чинить расправу, имея на то основания…

Кому-то очень крупно не повезет.

Я поднимался по лестнице, стараясь как можно громче грохотать ботинками по ступеням. Ее сиятельство наверняка уже давно отошла ко сну, а я «захватил» ее цитадель без единого выстрела. Не то, чтобы в мои планы входило дать ей как следует подготовиться к моему визиту, но не вытаскивать же бедную женщину из постели за волосы…

Впрочем, провозись я с охраной чуть меньше — так бы и случилось.

— Что вы себе позволяете, князь?! Это… неслыханно!

Воронцова встретила меня буквально на пороге собственной комнаты. Личные покои княгини уже давно отремонтировали — да так, что от августовского разгрома не осталось и следа. А вот хозяйка на этот раз оказалась чуть ли не в неглиже, разом утратив весь аристократический лоск.

Но не привлекательность.