Драмм улыбнулся.

— Не тревожьтесь. Думаю, все срослось. Во всяком случае, ощущения здоровые, и нога действовала, когда требовалось. Побаливает только от недостатка движения. Я уже много дней тренировался, привязывал к ноге тяжесть, чтобы удивить доктора, когда тот снимет шину. Тем более что я терпеть не могу чувствовать себя беспомощным, — признался он. — Не смотрите на меня так грозно. Я ничем не рисковал, Доктор все равно собирался освободить меня через неделю.

— Но Фитч вас лягнул! Я видела.

Он поморщился, вспомнив.

— Да. Но он лягнул не по той ноге. Ничего, все в порядке. Теперь пойдемте, мы не можем зря жечь свет.

Он повернулся и пошел вправо. Александра прикусила губу, потому что он сильно хромал. Она не видела, какую ногу он старался беречь, но шаг был неровным, спотыкающимся. Он остановился и повернулся показать ей, что улыбается. Затем сел на ящик и потянул за сапог.

— Трудно стоять ровно, когда ты в одном сапоге, — сказал он, кряхтя. — Граймз не зря получает свою плату, стянуть их в два раза труднее, чем надеть. Нет, я смогу… вот видите!

Он стряхнул сапог из дорогой испанской кожи и отшвырнул его в сторону.

— Теперь я снова встал на киль, — сказал он, поднимаясь.

Одна нога была босая, вторая — в чулке. Это показалось ему забавным, и он взглянул на Александру, чтобы посмеяться вместе с ней. Но увидел беспокойное выражение ее лица.

— Алли, не волнуйтесь, — мягко произнес он. — Да, это плохое место. Но мы сможем выбраться отсюда. Давайте поищем другой выход, хорошо?

Он встал и вальяжной походкой направился в темноту, пляшущий свет фонаря освещал дорогу. Драмм подошел к лестнице, остановился. Ступеньки оказались высокими и узкими, сделанными из холодного, тяжелого камня. Но он достаточно легко поднялся. Александра с облегчением вздохнула, подняла свой фонарь и пошла в противоположном направлении.

Поднявшись на пять ступенек, он оглянулся. Ее не было. Тогда он остановился и согнулся, проклиная свои больные ноги, чокнутого Фитча и несчастливую судьбу.

Ноги действительно болели. Одна — глубоко внутри, потому что мышцы не работали больше месяца и каждый шаг напоминал ему об этом. Другую пронзала острая боль, потому что по ней проехался тяжелый башмак Фитча. Повезет, если она тоже не сломана. Но он был жив. Покалеченная нога срослась. И Алли жива. Он должен ее спасти.

Он беспокоился о ней больше, чем о себе. Алли умна, но Драмм сомневался, что она понимает, в какой опасной, почти безвыходной ситуации они оказались. Его задачей было уберечь ее от полного понимания, поскольку он не знал, удастся ли им выбраться. Фитч и его наемники мертвы. Вряд ли они кому-нибудь сообщили о своих планах, так что никто не знает, где они с Александрой сейчас находятся. Это заброшенный район со множеством пустующих зданий. Есть и другие такие районы. Лондон огромен.

Конечно, его семья и друзья организуют поиски, но сколько им придется искать пропавших? И в каком состоянии окажутся пленники к тому времени? Как долго им с Александрой удастся продержаться без еды и питья? Темза была основной артерией Лондона, но Драмм считал, что ни один нормальный человек не стал бы пить из нее воду.

Удивительно, что они спаслись. Он не смог бы справиться без Александры. Он ждал, подавляя свой гнев и позволяя врагу унижать себя, сохраняя терпение только потому, что держал в тайне тот факт, что снова может ходить, и ожидал подходящего момента, когда сумеет действовать и удивит их до крайности. А девушка бросилась на Даббина и храбро попыталась разоружить его. Ей все удалось. Это случилось так быстро, что нарушило собственные планы Драмма. Он не ожидал, что Александра выстрелит, когда Даббин кинулся на нее, он знал только, что должен защитить свою спасительницу.