— Можно что-нибудь придумать. Александра постарается. Я предупреждаю милорд, движение — огромный риск для вас. — Доктор нахмурился. — По дороге сюда с вами случилось несчастье. Что это было? В вас кто-то стрелял? Почему?

Драмм сосредоточился на пуговицах, которые застегивал.

— Думаю, причин сколько угодно, — тихо сказал он. — Я работал на военное ведомство до конца войны и немного позже.

Доктор с облегчением вздохнул.

— Сомневаюсь, что это был кто-то из местных. Война закончилась много лет назад и нас совсем не коснулась. Наша Комбе — маленькая сонная деревушка, о политике здесь ничего не знают. Скорее всего какой-нибудь парнишка бесцельно стрелял из ружья. Которое позаимствовал у собственного отца. Наши мальчики уже следят за одним таким негодником и, вероятно, делают это не без основания.

— Мне надо будет поговорить с ними, — нахмурившись, сказал Драмм. — Может, так оно и есть. Но поспешные заключения смертельно опасны.

— Значит, вы остаетесь?

Драмм глубоко вздохнул.

— Раз вы не позволяете мне уехать сегодня, то я задержусь до тех пор, пока не вызову своего слугу.

— Только слугу? Не родственников, не друзей? — подняв брови, спросил доктор.

Драмм опустился на подушки.

— У меня есть и те и другие, но я не хочу их вызывать, — ответил он едва слышно. — Отец слишком обо мне волнуется. Не могу же я добавлять ему беспокойства, верно? Что касается друзей, — он криво усмехнулся, — у меня их много. Но, как всякий трезвомыслящий человек, я доверяю только нескольким. По странной иронии судьбы все они теперь семейные люди и нянчат младенцев или ждут их появления, некоторые только что женились. Я не стану бить во все колокола, чтобы они в ущерб своим семьям примчались опрометью сюда. Поверьте, доктор, они бы так и поступили, если бы узнали, что я в беде.

— Тем более, если вас никто не ждет, почему не остаться до полного выздоровления?

— Не считаясь с тем, что я стесняю хозяйку? — спросил Драмм. Он мягко, но проницательно взглянул на доктора. — Кстати, насколько хорошо вы ее знаете?

— Александру? — Доктор удивленно поднял брови, — Я знаю ее с тех пор, когда она еще была ребенком. Прекрасная девушка. И хорошенькая, как вы сами видите.

— Нет, — возразил Драмм, — не хорошенькая. Милая.

— Да-да, — с готовностью согласился доктор. — Вы правы. Умница, способная, очаровательная. И добрая. Заботится о братьях, словно родная мать, несмотря на то что сама ненамного старше их. Бедняга Гаскойн умер три года назад.

— Понятно, — сказал Драмм. — И у нее, конечно, безупречная репутация?

— Конечно. Ну, были какие-то пересуды, когда несколько лет назад она уехала на пару недель, но как только Гаскойн умер, Александра сразу вернулась. Вы же знаете, как люди умеют сплетничать.

— Действительно, — с застывшей улыбкой произнес Драмм. — Знаю. И вы тоже. — Его голос зазвучал вкрадчиво. — И вы, наверное, подумывали о том, как девушке одиноко в этой сонной деревушке? И как ей нужен муж?

— Ну да, — ответил доктор, — она всегда так занята с мальчиками, что и не думает об ухаживаниях.

— Доктор, — сказал Драмм, — благодарю вас за заботу, но я отказываюсь платить такую непомерную цену за ваши услуги.