Она сидела, не шелохнувшись, с посеревшим лицом. Он сказал им, что ничего не произошло. Конечно, она понимала, почему. Этого она и хотела. Это было в высшей степени разумно. Но она чувствовала себя так, словно он ударил ее. Ей удалось выдавить улыбку.

— Хорошо, — пробормотала она. Джилли взглянула на нее.

— Я думаю, мы должны отпустить Алли спать! — твердо произнесла она. — Бедняжка, она проявила чудеса храбрости, но сейчас, очевидно, сказывается шок. Так бывает после хорошей драки. Даже у победителя иногда не выдерживают нервы.

Все улыбнулись Джилли, но согласились с ней.

— Прекрасная идея, — сказал Драмм, глядя на Александру. — Я тоже не против соснуть, но для этого отправлюсь домой. Приду утром, после того, как смогу убедиться, что в морге действительно покоится Фитч. Я, наверное, допускаю ошибки, но не повторяю одних и тех же.

Он попрощался со всеми, дождался, когда они пошли к дверям, и потом тихо заговорил с Александрой.

— Все будет хорошо, — сказал он, беря ее за руку. — Ты забудешь о плохом, люди всегда забывают. Поэтому мы и выживаем. А теперь спи. Увидимся утром.

Она кивнула, надеясь, что он решит, будто она слишком устала для разговоров. Он вглядывался в ее лицо. Наверное, в конце концов он решил удовлетвориться тем, что видел, и сказал:

— Выспись как следует. — Но продолжал в нерешительности стоять рядом с девушкой.

В комнату уже возвращалась Джилли, поэтому он задержал руку Александры в своей еще на мгновение, поклонился, и вышел.

— Джилли, — спросила Александра, когда все ушли, — могу я поговорить с тобой минутку?

Джилли нахмурилась. Она лучше других знала, что такое боль, а в голосе подруги и еще больше — в ее выражении лица явно угадывалась душевная мука.

— Конечно, — ответила она. — Пойдем, поднимемся наверх, уложим тебя в кроватку, и ты все расскажешь.

Но Александра заговорила, как только они вошли в спальню.

— Я ухожу домой, — заявила она, — Я бы хотела сейчас же собрать вещи. Я знаю, что твой бал предназначался для меня, но, несмотря на это, я не могу остаться. Мне пора возвращаться к обычной жизни.

— Вот зануда! — возмутилась Джилли, топнув ногой. — Не будь ты такой слабохарактерной. Это на тебя не похоже. Да, тебя напугали, ну и что теперь? Все пройдет, вот увидишь. Сбежав, ты только сделаешь еще хуже. Я поняла, что, если тебя что-то беспокоит, надо смотреть этому прямо в лицо, не отворачиваясь, и только тогда оно уйдет.

— Нет, — печально возразила Александра. — Это я должна уйти. Поверь.

Джилли долго серьезно смотрела на Александру. Та почувствовала, что краснеет, и отвернулась, не в силах больше выдерживать испытующий взгляд золотистых глаз. Джилли поразила внезапная догадка. Она прошептала:

— Я понимаю. Я не знаю, что там произошло, верно? Ты хочешь рассказать мне?.. Нет? Ты можешь мне верить, я храню секреты лучше самого глубокого колодца. И ты знаешь, я никогда не сделаю ничего, что принесло бы тебе несчастье.

Ты уверена? — Она вздохнула. — Но ты же попрощаешься с ним сначала? Я хочу сказать, что оставить записку было бы трусостью. И тоже не похоже на тебя.

Александру потрясла интуиция Джилли. Откуда она может знать правду? Она могла бы подумать, будто Драмм отверг ее. Она сообразительна и в юности вела жизнь, полную лишений, так что знала о мужчинах как самое лучшее, так и самое худшее.

— Конечно, я поговорю с ним, — сказала Александра, хотя собиралась оставить записку. — Я не трусиха.