— Так вот что тебя так расстроило! — рассмеялся Рейф. — Твой отец — не единственный невозможно галантный мужчина в вашей семье!

— Я просто плачу долги, — ответил Драмм. — Потом он с улыбкой откинулся на спинку кресла и слушал, как друзья спорили, кому достанется право принять у себя подкидыша. Она сама решит, стоит ли рассказывать им свою историю, думал он, но право выбирать для нее будущее принадлежит ему. Пусть он неподвижен и не в силах изменить решения отца, но это он может сделать.

Впервые за много дней Драмм мог собой гордиться.

Глава 15

Стоял теплый вечер, завершающий чудесный день в начале лета. Эрик Форд у садовой калитки наблюдал за женщиной неподалеку от него, которая подняла голову, чтобы вдохнуть ароматы цветущего сада и чистый воздух с полей. Он оглядывал милый профиль Александры, от славного маленького носика до пышной груди. Девушка забрала волосы наверх, поскольку день выдался очень теплым, и Эрику были видны несколько позолоченных солнцем прядей, выбившихся из пучка и лежащих у нее на шее. Она не замечала его восхищенного взгляда, разве что ощущала неуловимое покалывание, которое люди чувствуют, когда на них кто-то смотрит. Александра пригладила выбившиеся прядки.

Все дела уже переделаны, ужин съеден, лошадей загнали в сарай, а мальчики находились в доме. Оттого, что дневные заботы завершились, чувство покоя и умиротворения охватило всех. Эрику нетрудно было себе представить, будто это его дом, в котором живут его дети, а женщина рядом — его жена. И что через минуту они обменяются тайными улыбками, потом обнимутся. А после этого дождутся момента, когда можно будет войти в дом и закрыть за собой двери спальни, чтобы в наступающей ночи наслаждаться друг другом. Так поступали его родители. Эрик твердо верил, что в этом и есть смысл жизни человека.

Дама, о которой он мечтал, никогда не будет принадлежать ему. У него нет титула, но ей нужен родовитый муж. Он был слишком горд, чтобы предложить ей меньшее. Хотя ему нравилась Александра и он был одинок. А она никак его не поощряла. Эрик хорошо знал женщин и понимал чувства Александры. Их мечты были похожи — обоих влекли те, кому они были не нужны. Это объединяло их, но не сводило вместе. И это печалило Эрика, не потому, что он был влюблен, хотя девушка нравилась ему, а потому, что был уверен: влюблена без взаимности она. Если его мечта маловероятна, но могла осуществиться, то ее не могла никогда.

Он видел, как Александра смотрела на Драмма и как часто старалась не делать этого. Было ясно, что она не может отвести от него глаз. Эрик слышал, как менялся ее голос, когда она говорила о Драмме.

— Я сегодня написал Драмму, — сказал он. Александра повернулась к нему, и он увидел, как в ее глазах загорелся интерес.

— Я разведал кое-что, о чем он хотел знать, и надеюсь, что скоро выясню и остальное, — продолжал Эрик. — Кое о чем я должен спросить у вас. Мне приходится расспрашивать, потому что я пообещал Драмму и еще потому что, думаю, сам он не хотел вас расспрашивать. А это может быть важно. Вы были в курсе политических воззрений мистера Гаскойна?

Она испуганно вглядывалась в него широко раскрытыми глазами.

— Политика? Боже! Значит, кто-то действительно пытался убить Драмма… графа?

— Пока не знаю. Но я выяснил кое-что о взглядах вашего отца. Он восхищался Наполеоном?

Девушка отвернулась, отводя взгляд. Эрик уже знал ответ, но терпеливо ждал, когда она заговорит.

— Мистер Гаскойн был… довольно радикально настроен, — потупившись, призналась Александра. — Вообще-то он являлся сторонником Французской революции. Глупо, правда, поскольку революционеры проповедовали равенство, а он не поделился бы ни с кем и стаканом воды, не говоря уже о деньгах.