Морган вошел в каюту и, сняв куртку, небрежно кинул ее на койку.

– У меня были дела, задержавшие меня дольше, чем я предполагал. Ладно, так о чем вы хотели поговорить со мной?

Сэйбл, закусив губу, окинула взглядом его широкую спину. Затем решительно проговорила:

– Вы помните, что произошло в бане?

С минуту Морган стоял неподвижно. Затем медленно повернулся, и она вздрогнула, увидев выражение его лица.

– Этого не должно было случиться, – сказал он.

– Но это случилось! – взорвалась она. Морган смотрел на нее с насмешкой во взгляде.

– Да, случилось, – согласился он наконец. – И чего же вы от меня хотите?

– Просто я хочу знать, почему вы так сердитесь на меня, – ответила Сэйбл, озадаченно глядя на Моргана. – Что плохого я сделала? Почему вы так вели себя со мной, когда мы шли к пристани?

Капитан отвернулся и начал расстегивать рубашку с нарочитым безразличием.

– Ну вы же не ожидали, что я буду клясться вам в вечной любви или, того хлестче, просить вашей руки, как, по вашему ошибочному предположению, сделал это в свое время в Корнуолле?

Широко раскрытые глаза девушки свидетельствовали о том, что его жестокие слова попали в цель. Он медленно повернулся и с сожалением взглянул на нее:

– Мне очень жаль, что это случилось, Сэйбл. В особенности после того, как я дал слово, что этого не будет, и поскольку с большим уважением отношусь к вашему отцу.

Она смотрела на него в изумлении.

– Так вас тревожит именно это? – не веря своим ушам, прошептала она. – Тот факт, что вы опорочили честь дочери графа Монтеррея? А как же я? Мои чувства в расчет не принимаются?

Он досадливо поморщился:

– Учитывая ваше целомудрие… боюсь, вы кое-чего не понимаете. Занятие любовью, Сэйбл, является вполне заурядным делом, оно дает минутное наслаждение и затем предается забвению. Это нельзя принимать всерьез.

Сэйбл едва удержалась от громкого восклицания. Моргану показалось, что она вот-вот набросится на него с кулаками. Но она лишь подняла голову и пристально посмотрела ему в глаза. Этот взгляд поразил его. Он инстинктивно протянул к ней руку, но она съежилась, словно от удара.

– Ради Бога, Сэйбл…

– Доброе утро, сэр! Я принес вам завтрак, а Джилпин сейчас принесет горячей воды для ванны. Я… о, простите меня, ваша милость, леди Сэйбл!

Сэйбл судорожно сглотнула.

– Все в порядке, Грейсон, я уже ухожу. – И, поправив юбки, она быстро вышла из каюты.

– Кофе, сэр? – спросил Грейсон нарочито обыденным тоном.

– Я займусь этим сам! – прорычал Морган. – Убирайся!

Грейсон поспешно ретировался, ибо прекрасно знал, что произойдет, если он замешкается. Тихонько закрыв за собой дверь, стюард прошел по коридорчику и задержался перед дверью в каюту леди Сэйбл. Он уже собрался постучать, как вдруг услышал приглушенные рыдания. Понимая, что не имеет права вмешиваться не в свои дела, он пошел прочь. Но на душе у него скребли кошки.

Между ними явно что-то произошло – с того момента, когда леди Сэйбл исчезла, – нечто такое, что глубоко задело не только ее, но и сэра Моргана. Ему очень хотелось чем-то помочь, так как он чувствовал, что они рассорились окончательно, но что он мог сделать? Колесо фортуны сделало оборот тогда, когда команда «Вызова» выловила Сэйбл Сен-Жермен из воды, и от него это не зависело ровно так же, как не зависели обстоятельства, которые свели вместе Сэйбл и Моргана Кэри.

Когда часом позже Морган появился на палубе, вахтенные, опасливо поглядывая на него, доложили об обстановке, а освободившись от вахты, поспешили удалиться.