Губы Сэйбл чуть дрогнули, когда она посмотрела на вспыхнувшую камеристку. Кэйти была симпатичной и немного глуповатой девушкой, с романтическими бреднями, и теперь, собирая Сэйбл в поездку, она предвкушала уже, какой успех ждет ее хозяйку. Дело в том, что в тот день Сен-Жермены устраивали пикник в своем поместье для семейств Тревенненов и Дервентуотерсов – друзей, живших по соседству.

Сэйбл нравился Мартин, старший из четырех сыновей в семье Тревенненов, но, конечно, не настолько, чтобы поощрять его к ухаживанию! У нее дрогнуло сердце. Она едва не забыла, что теперь уже Сэйбл Сен-Жермен не та невинная девушка, которая могла сколько угодно флиртовать с любым молодым человеком, поразившим ее воображение. Образ Моргана Кэри снова овладел ее мыслями: она видела его горящие страстью глаза, сильные, ищущие руки и горячие губы.

«Неужели мне так и не суждено освободиться от этих мыслей?» – в отчаянии спросила она себя. И она всегда будет тосковать по его прикосновениям, любовным утехам с ним, доставлявшим ей такое наслаждение, о котором Сэйбл раньше и не мечтала? Было мукой продолжать любить его и при этом знать, что не нужна ему и что теперь ей следует примириться с жизнью без него.

– Тимс сказал, что они заканчивают накрывать столы, – продолжала Кэйти, представив себе восхитительную картину: Сен-Жермены и гости расположились под деревьями; дети бегают, играют на траве, взрослые о чем-то беседуют и оживленно смеются. Лорд Эдвард, наверное, наденет рубашку с длинными рукавами и хлопчатобумажные брюки; его темные кудри будет трепать ветер. У нее перехватило дыхание, когда она представила себе его улыбку, его элегантные и в то же время сердечные манеры, чарующие всех гостей.

В этот момент дверь в спальню Сэйбл отворилась, и на пороге возникла фигура Люси Уолтерс Салливен – женщины, с которой в доме Сен-Жерменов привыкли считаться. Кэйти побледнела – она всегда побаивалась властной Люси, – однако у нее отлегло от души, когда она заметила, что, по-видимому, Люси поправились ленты и цветы, которые горничная вплела в роскошные волосы леди Сэйбл.

– Даю слово, вы хороши, как ангелочек, миледи! – сказала Люси, про себя подумав, что се подопечная стала такой же красавицей, как ее мать. Однако личико, обращенное к ней, дышало таким целомудрием, что Люси внезапно охватила неописуемая ярость. И как только смеют обвинять это чистое, прелестное дитя в том, что она забеременела? Об этом даже подумать грех!

– Кэйти, – сухо сказала она, отчего горничная вздрогнула, – сбегай наверх и узнай, не нужно ли чего-нибудь мисс Дэниэлс. Скоро начнут съезжаться гости. Если ты там не понадобишься, то проследи, чтобы лорд Лайм не перепачкался и не натворил чего до начала пикника.

– Да, мэм! – прошептала Кэйти и исчезла.

– О, Люси, какой денек для пикника! – Шелестя юбками, Сэйбл поднялась и задумчиво подошла к окну. Океан искрился темно-зелеными бликами под лазурными небесами; вверху лениво проплывали кучевые облака.

– Да, миледи, – рассеянно согласилась Люси. Видя перед собой изящную фигурку девушки, она внезапно почувствовала, что не в состоянии выложить Сэйбл причину, которая привела ее сюда. Было бы отвратительно повторять эту сплетню, передавать ее кому бы то пи было и тем более леди Сэйбл – объекту этой мерзкой лжи! Может быть, вообще следует забыть, выбросить из головы этот вздорный слух? Люси в нерешительности ломала пальцы: как ей поступить? А что, если этот ужасный Уайклиф станет распространять небылицы по округе? Значит, все же надо уведомить графа и его семью…

– В чем дело, Люси? – Обратив наконец внимание на странное молчание бывшей камеристки, Сэйбл обернулась, и, вглядываясь в ее нежный профиль, Люси решилась.