– Клиф не настоящий Блэкберн, – заметила Сэйбл, освобождая свои длинные волосы от заколок, пока Люси доставала из шкафа муслиновое платье с воланами.

Люси ухмыльнулась:

– Судя по тому, как этот парень держит себя, я бы сказала, что в его жилах хватает крови старого сквайра! Когда два года назад он вступил в права наследования, я была уверена, что он наведет в Блэкберн-Холле порядок. – Она грустно покачала головой. – Ведь там прекрасный дом, а он заботится о нем не больше, чем покойный сквайр. Из-за него там голодают и фермеры. Я еще нигде не видела, чтобы с арендаторами обращались так безобразно, как там.

– Какой срам! – согласилась Сэйбл. – Мама говорит, что когда-то это был очень красивый дом, но теперь он выглядит совершенно заброшенным.

Блэкберн Холл, располагавшийся милях в трех от южной границы Нортхэда, когда-то являлся охотничьим домиком Генриха VIII, который пребывал там, пока закапчивалось строительство его замка в Пенденнис Пойнт вблизи Фолмаута. Выстроенный из прочного местного серого камня и заросший плющом, огромный дом, дважды перестраивавшийся за последние триста лет, отличался каким-то величественным обаянием, привлекавшим всякого, кто видел его. Согласно корнуолльским легендам, король Артур первоначально избрал участок, на котором теперь стоял дом, для строительства замка, но из стратегических соображений передумал и решил строить его в Тинтэджеле. Когда-то плодородные поля, на которых выращивали ранние овощи и зерно для Хэмптон Корта, теперь превратились в залежные земли, а чудесные сады, где выращивали розы, заросли бурьяном.

– Постарайтесь быть любезной с мистером Уайклифом, миледи, – наставляла девушку Люси; она пригладила напоследок ее волосы и, отступив на шаг, полюбовалась своей работой.

Люси, конечно, знала, что Сэйбл будет любезна с Уанклифом Блэкберном и без ее наставлений, так как девушка, добросердечная и мягкая по натуре, к тому же еще и жалела этого человека.

– Можешь не беспокоиться, Люси, – с искоркой в глазах ответила Сэйбл. – Я и не подумаю мешать Дэнни. Пусть позабавится!

Шелестя юбками, девушка выбежала из спальни. Радость оттого, что она разделит трапезу с родными и отведает свежих пирожков, заставила ее забыть о предстоящей неприятной встрече. Однако, услышав мерзкий, хриплый смех гостя, Сэйбл невольно замедлила шаг. Видение мрачного лица с тонкими чертами и блестящими глазами преследовало ее, когда она входила в уютную остекленную оранжерею, где семейство завтракало и обедало, но реальность оказалась куда более неприятной.

Казалось, за то время, что они не виделись, Уайклиф Блэкберн стал еще бледнее и костлявее; а сюртук и облегающие брюки отнюдь не выполняли своего предназначения облагородить его внешность, то есть сделать чем-то вроде провинциального денди. Гладкие каштановые волосы закрывали его широкий лоб; а углы большого рта скривились в алчной улыбке, когда Сэйбл появилась у дверей.

Поднявшись со своего места, Уайклиф поспешил к ней. Он поднес ее руку к губам, переводя взгляд с глаз девушки, казавшихся более темными на фоне платья бутылочно-зеленого цвета, на алебастровую белизну ее шеи и обнаженных плеч.

– Похоже, что пребывание в Лондоне пошло вам на пользу, леди Сэйбл, – пробормотал он ненавистным ей хриплым голосом.

Поборов неистовое желание вырвать руку из его холодных пальцев, она, запинаясь, сказала:

– С вашей стороны очень любезно, что вы так скоро навестили нас после возвращения.

– Ведь кто-то должен был приветствовать возвратившихся домой Сен-Жерменов, – ответил Клиф, ведя девушку к столу. – Поскольку мой отец ушел в иной мир, я счел это своим долгом.