– Мне нужна жена, мадам, а не острая колючка в боку, – наконец выдавил он из себя.

– Боюсь, у вас будет и то, и другое, сэр, если вы остановите свой выбор на мне! – предупредила Сэйбл. Только сейчас Морган заметил, что она вся дрожит: притворство давалось ей нелегко.

– Боже мой, Сэйбл! – простонал он.

Она бросилась к нему, и он потерял голову. Их губы слились в поцелуе, который сделал бессмысленными гордость и страдания, так омрачавшие их отношения в бурном прошлом. Впереди было будущее – полное любви будущее, которое свяжет их навеки.

Когда Морган поднял голову, с нежностью вглядываясь в ее глаза, он заметил, что рядом молча стоит Чарльз Сен-Жермен. Выражение его лица свидетельствовало о том, что он едва сдерживается от ярости. Морган высвободился из объятий девушки и попытался собраться с духом, чтобы выдержать бурю со стороны будущего тестя.

– Отец… – прошептала Сэйбл, понимая, что у нее не выдержит сердце, если граф отвергнет человека, которого она полюбила.

На минуту воцарилось молчание. Чарльз переводил взгляд с умоляющего лица дочери на решительное Моргана Кэри. Неожиданно его полные губы дрогнули, и он сокрушенно покачал головой, очевидно, сам не понимая, что побудило его сдаться. Может быть, маленькая ручка Сэйбл, так доверчиво проскользнувшая под руку Моргана, а может, любовь, светившаяся в глазах молодого человека, вглядывавшегося в лицо его дочери.

– Твоя мать была права, – хриплым голосом проговорил граф. – Естественно, я не верил ей, но теперь вижу, какого дурака свалял! Мне следовало бы помнить, что она никогда не ошибается.

Глаза девушки увлажнились, когда Морган крепко пожал протянутую руку графа.

Эпилог

По саду гулял легкий ветерок, пригибавший головки нарциссов и приподнимавший широкие поля шляпы, надетой на темно-медные локоны леди Сэйбл Кэри. Закрыв глаза и откинув голову, она наслаждалась ароматным горным воздухом, насыщенным запахом хвои. Весной Уэльс изумлял цветением боярышника и луговых цветов, а воздух был напоен ароматом трав.

Сэйбл не стала открывать глаза, когда ощутила губы Моргана на своей щеке. От его глухого смешка у нее потеплело на сердце, и когда она наконец повернулась к нему, у нее перехватило дыхание – с такой любовью смотрели на нее голубые глаза капитана.

– Снова грезишь? – спросил Морган, усаживаясь рядом с ней на траве.

– Я думала о том, как сегодня хорошо на солнышке! – вздохнула Сэйбл.

– А у меня такое ощущение, что ты думаешь о западных морских ветрах, а не о весеннем Уэльсе, – улыбнулся Морган. Его и забавляла, и восхищала любовь Сэйбл к морю.

Не скрывая удовольствия, он изучал ее лицо, ничего не упуская, так как обожал каждую его черточку: упрямо вздернутый носик, искорки в изумрудно-зеленых глазах и золотистые солнечные блики на выбившихся из-под шляпы локонах.

– Не могу дождаться, – призналась Сэйбл; нежный румянец, окрасивший се щеки, свидетельствовал о том, что ей известно, с каким восхищением супруг вглядывается в ее черты.

На следующее утро «Вызов» должен был бросить якорь в Лланелли, чтобы взять на борт капитана сэра Моргана и его жену. Первую остановку они предполагали сделать в Нортхэде, где граф и графиня Монтеррей с нетерпением ждали свидания с внуком, родившимся без малого два месяца назад.

Чарльз Сергей Кэри, или Чейс, как его называли родители и работники Пенлис Уэллса, родился в дни, когда бушевала весенняя метель, из-за которой Рэйвен и Чарльз не смогли приехать, чтобы присутствовать при его рождении. Для Сэйбл это было большим разочарованием, но молодую мать утешало то обстоятельство, что ребенку предстояло крещение в Нортхэде в присутствии всех ее близких.