Судя по всему, их таинственная пациентка была из весьма состоятельной семьи. На ней было очень дорогое платье, которое стюард ночью забрал, чтобы привести в порядок, а ее изящные руки и аристократические черты явно свидетельствовали о благородном происхождении. Значит, сэр Морган собирался заставить ее семью уплатить большой выкуп за возвращение дочери? Пирсон терялся в догадках, однако он не мог не оценить заботливость капитана по отношению к больной.

– С удивлением должен признать, что сэр Морган прекрасно ухаживает за больной, – доверительно сообщил он старшему помощнику и тут же добавил: – Вот только никак не пойму почему.

Выражение лица Джека Торенса оставалось бесстрастным.

– Впервые за все время, доктор, – проговорил он, – мы с вами придерживаемся одного мнения.

Чем выше поднималось солнце, тем жарче становилось в капитанской каюте. Морган Кэри встал со стула, на котором провел всю ночь, и расправил затекшие плечи. Затем подошел к иллюминаторам и открыл их. При этом металлические рамы заскрипели; он взглянул в сторону койки, но Сэйбл не шевельнулась.

Нахмурившись, капитан вглядывался в лицо девушки. Ночью она то металась, сбрасывая с себя одеяла, то дрожала в ознобе, и Морган снова и снова укрывал ее.

Его тревожила неприятная мысль о том, что Сэйбл действительно очень больна и его эгоизм может стоить ей жизни. Но он постарался выбросить это из головы. В Танжере ей все равно не могли бы помочь лучше, чем на его судне, а кроме того, она из породы Сен-Жерменов. Из того, что ему удалось узнать при посещении этого незаурядного корнуолльского семейства, можно было заключить, что все они поистине здоровяки.

Сэйбл тихо застонала, и его внимание сразу же переключилось на нее. Вздрогнув, он увидел, что взгляд ее прекрасных зеленых глаз устремлен на него, но было ясно, что она не узнает капитана.

– Сэйбл, – мягко произнес он, стараясь не испугать ее. – Леди Сэйбл, вы слышите меня?

– Пить, – прошептала она, едва шевеля губами. – Воды.

Морган быстро взял кувшин, стоявший рядом на столике. Наполнив стакан, он наклонился к ней и приподнял ее за плечи. Ее растрепанные волосы упали ему на грудь. Она пила запекшимися губами прохладную воду. Это усилие изнурило ее, и, когда она закашлялась, Морган осторожно уложил ее обратно на подушки. Отставив стакан, он повернулся к Сэйбл, но девушка уже спала.

– Капитан?

Он с раздражением посмотрел на стюарда, боязливо маячившего в дверях.

– В чем дело, Грейсон?

– Я подумал… может быть, вы позавтракаете? – спросил стюард.

Морган потер глаза, пытаясь сдержать нарастающий гнев. «Я устал, – сказал он себе, – и нет никакого резона набрасываться на стюарда».

– Несите завтрак сюда.

Грейсон Пирсон, во всех ситуациях джентльмен до мозга костей, был, что называется, прирожденным камердинером. Человеку, мало знающему его, оставалось лишь удивляться тому, что же могло заставить его сменить фешенебельную обстановку в Девоншире на неудобства жизни на борту клипера. Ответ был прост: Грейсон, девять лет служивший в качестве личного камердинера сэра Моргана Кэри и выходивший своего хозяина после ранения на Крымской войне, не мог покинуть его и в этих обстоятельствах.

«Море, – думал он тогда, – станет бальзамом для растравленной войной души сэра Моргана». Участие в прорыве блокады и в миссии по спасению людей, вроде нынешней, также, видимо, не испугало его – он уже привык к тому, что его хозяин участвует в рискованных предприятиях, – но, узнав о его решении взять на борт девушку, Грейсон был несказанно удивлен.

– Как она себя чувствует? – с озабоченным видом спросил стюард, появившись в каюте с завтраком.