Поэтому, поднявшись, он проковылял к выходу и растолкал спящего на пороге Велия.

— Лу́ка, зови Прокопия и Навруса! Я решил — мы начинаем переговоры!

День ушел на утрясание бесчисленных протокольных моментов и бесконечную беготню курьеров между двумя лагерями, но к вечеру все же договорились даже о таких мелочах, как цвет стульев и количество украшений на обоих претендентах. И вот теперь предстояло самое сложное — добиться общего понимания, как жить дальше.

Начать по плану должен был Варсаний, и он, дождавшись, пока все рассядутся и успокоятся, уже начал было подниматься, но угрожающий лязг железной шеренги в момент вернул его на место.

На миг промелькнувшая на лице Варсания растерянность добавила Прокопию настроения, и, довольно улыбаясь, он махнул рукой:

— Да полноте, обойдемся без официальщины. Не будем нервировать охрану лишними движениями.

Пообещав в душе припомнить когда-нибудь Прокопию это снисходительно «да полноте», Варсаний, выждав необходимую паузу, чтобы рассеять впечатление от неудачного начала, все-таки продолжил:

— Я очень рад, что деспот Василий и цезарь Иоанн, — он поочередно склонил голову в сторону одного и другого, — нашли в себе силы и мужество, дабы поставить интересы страны выше личных. Мы все с восхищением преклоняемся перед готовностью наших государей к самопожертвованию ради спокойствия и процветания империи.

Из всех присутствующих Сцинарион нашел только одного благодарного слушателя — Иоанна. Все остальные, не скрывая, демонстрировали скуку и желание побыстрее перейти к решению насущных проблем, которые, по сути, сводились к трем главным вопросам: кто войдет в регентский совет при малолетнем Петре, кто будет стратилатом армии и кто будет непосредственно распоряжаться казной? Без согласия обеих сторон по этим пунктам ни о каком договоре не могло быть и речи.

Варсаний закончил свою цветистую речь и наступившим молчанием предложил выступить остальным. Прокопий, переглянувшись с Иоанном и получив одобрительный кивок, начал «разведку боем»:

— Мы предлагаем к шестерым присутствующим добавить в регентский совет императрицу Феодору и патриарха. — Реверанс в сторону Варсания в надежде на его помощь по следующему вопросу Прокопий зафиксировал коротким взглядом в сторону логофета и перешел к главному: — Командование армией мы предлагаем оставить за нынешним стратилатом. — Он с особым нажимом подчеркнул слово «нынешний» указывая на действующий статус Навруса. — В качестве государственного казначея, мы считаем…

— Нет! — Василий сдерживался с того момента, как услышал имя Феодоры, но как только был упомянут Наврус, его прорвало: — Никогда этот жирный евнух не будет командовать моей армией!

— Что⁈ — Ярость ударила в голову Фесалийца одновременно с пониманием, что сейчас может быть последний и единственный шанс выплеснуть Василию в лицо все, что накопилось за последние годы. — Твоей армией⁈ — Наврус уже орал в полный голос: — Да в этом лагере даже последняя шелудивая псина — и та считает тебя полным ничтожеством!

Громыхнул опрокинутый стул. Взлетев с места, Василий нервно зашарил на поясе в поисках ножа. С другой стороны вскочил опьяневший от собственной храбрости Наврус. Вслед тут же вздрогнула земля от синхронного шага сотен подкованных сандалий, и легионеры загремели вскинутыми для атаки копьями. Обе шеренги замерли, ожидая команды, и ситуация повисла на краю катастрофы.

Мирные переговоры взорвались, еще не начавшись. Варсаний скривился, как от зубной боли, а лица Прокопия и Зои побледнели до пугающей мертвенной белизны.

— Убью, мерзкая тварь! — заорал Василий, но не двинулся с места.