Не став ничего отвечать, Мера вылетел за Акси во двор. Там, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, их ждал Венд и его десяток таких же безбашенных парней. Это была личная охрана Акциния, уже успевшая заработать себе лихую славу. Почти у каждого из них на лбу красовался шрам от сведенного рабского клейма, поскольку Венд подбирал себе помощников по одному простому принципу — все они должны были быть варварами, родившимися в империи и хлебнувшими рабской доли. За глаза телохранителей главаря в банде называли Бешеными и предпочитали не связываться — уж больно свежа была память о топоре, расколовшем голову Тули Ворона.

Акциний, взяв палку, нарисовал на земле квадрат.

— Это дом между улицами Кожевников и Гончарной. — Жесткий взгляд остановился на Клешне. — Поджигаешь его и три соседних! Понял⁈

Тот не раздумывая кивнул. Место он помнил, а задавать лишние вопросы в такой момент ему совсем не хотелось.

Палка прочертила линию, и еще один квадрат появился на рисунке.

— Угол Пряной и Торговой улиц. — Взгляд Акциния перешел к Мере. — Поджигаешь там два-три дома.

Такой же кивок, и очередь дошла до Венда.

— Ты со своими занимаешь крыши домов вот здесь. — На плане появилось несколько точек. — И оттуда бьете по стражникам. Там есть один, в шлеме центуриона, — удели ему особое внимание. Понятно?

Он обвел парней суровым взглядом.

— Если так, то чего стоите⁈ За дело!

Все уже давно разбежались выполнять указания, а Акциний еще стоял посреди двора. Наконец, втянув носом воздух и почувствовав запах гари, он, словно подстегнув себя, произнес:

— Пора!

Решительно направившись к воротам, он вышел на заполненную народом улицу. С двух противоположных концов доносился шум схватки, и люди испуганно крутили головами.

— Что там? Что⁈

— Говорят, бандиты сцепились с городской стражей. Бойня идет ни на шутку!

Гвалт усиливался, принося противоречивые слухи, а из-за домов напротив уже явственно был слышен лязг оружия и яростные крики. Внимание толпы нацелилось туда, и кто-то истерично завопил:

— Облава!

Человеческая масса забурлила и заволновалась, но несмотря на царящую панику, вышедшего Акциния заметили сразу и над головами пронеслось, как шум ветра:

— Акси! Акси Добряк!

Тот шел сквозь толпу, и она, расступаясь, заваливала его испуганными вопросами:

— Что происходит⁈

— Что нам делать, Акси⁈

Не отвечая, Акциний вышел в самую середину и, стоя в кольце обезумевших людей, вдруг вскинул руку в сторону черных столбов дыма, показавшихся над крышами.

— Что вам делать? — взревел он. — А вы посмотрите туда! Видите⁈ Это горят ваши дома! Там стража магистрата поджигает Сартару! Они хотят выжить вас из города, стереть с лица земли!

Яростный взгляд обвел остолбеневшие лица вокруг.

— Вы спрашиваете меня, что делать⁈ А вы оглянитесь! Сартара сражается за свое право жить! Там отчаянные смельчаки бьются за вас! Они гибнут за вас, а вы спрашиваете… Не спрашивайте, а идите и защищайте свои дома, своих детей, свое право на жизнь!

Акциний вытащил нож и поднял его над головой.

— У меня нет больше людей для вас, я последний! Больше вас защищать некому! Или вы встанете и пойдете вместе со мной, или умрете, как и жили, — на коленях!

Не говоря больше ни слова, он двинулся сквозь толпу. Не оборачиваясь и не смотря по сторонам, но чувствуя, как растет и ширится за его спиной человеческий поток.

* * *

Остатки прижатых к стене бандитов еще сопротивлялись, но исход схватки был уже предрешен, и стражники методично добивали уцелевших.

Уклонившись от блеснувшего ножа, Линий Камилл привычно ударил мечом прямо в открывшуюся грудь.