Свернув с главной асфальтированной дороги, машины поехали по узкой колее, усыпанной гравием. Через пару километров остановились – дальше дороги не было. Оставив машины под раскидистыми ветвями больших деревьев, компания прихватила продукты и стала спускаться к берегу моря. Обрыв, ведущий к побережью, был пологий и не очень высокий. Впереди всех бежал веселый пес по кличке Тарзан, принадлежавший Алле и Павлу. Псина весело виляла хвостом и громким лаем звала за собой хозяев.

– Зря вы, Анна Михайловна, выпустили попугая из клетки и оставили летать по комнате. Уж я то знаю, на что способна эта птичка! – сокрушался Павел, помогая женщине спуститься с обрыва.

– Ничего страшного, если похулиганит, комнатка маленькая, к тому же давно ремонта требует. Никаких ценных вещей там нет, а птица замаялась в дороге, пусть крылышки разомнет.

– А зачем вы его с собой взяли? – обернулся Кошечкин к Рите.

– Ты же знаешь, кроме безграничной любви, мой муж испытывает к нему такое же безграничное чувство благодарности. Федька считает, что обязан птице по гроб жизни, своей, естественно, ветеринар сказал, что наш Петрушка всех нас переживет, – сквозь смех пояснила Рита.

– Ну то, что птица, по сути, тебе жизнь спасла, верно, но брать его с собой на море – это уж слишком, – проворчал Павел.

– Будет тебе, Пашка, цепляться, лучше пойдем окунемся и шашлычки начнем жарить, я бы уже подкрепился!

Федор, сбросив одежду, прыгнул в воду.

Искупавшись, Федя и Паша развели костер, а женская часть компании стала готовить импровизированный стол.

– Федя, будь другом, сбегай в машину за пивом, забыли взять! – когда все уже было готово к обеду, попросила Рита своего мужа.

Надев на мокрые ноги пляжные тапочки, Федя поспешил выполнить просьбу любимой жены.

– Да все сразу не бери, перебьешь еще! – крикнула вдогонку Рита. – Мой Федька не приверженец самой цивилизованной тары – алюминиевой банки, только бутылочное пиво пьет, – сказала она.

– Ой, Рита, кажется, ты накаркала, – шепнула Юля и показала в сторону обрыва, с которого должен был спускаться Федор.

Но он вовсе не спускался. Вернее, спускался, но кувырком. Поскользнувшись в мокрой обуви, Федя сначала растянулся во весь свой немалый рост, а затем покатился с обрыва.

– Смотри ка, летит, как десантник, молча, – поворачивая шампур с ароматно дымящимся мясом, заметил Павел.

– Феденька, ты же разобьешься! – завопила Рита и бросилась к обрыву.

– Ты не убился? – спросила она у мужа, успевшего распластаться у ее ног.

– Еще не понял, – принимая вертикальное положение, ответил Федя.

Вид у него был довольно потрепанный, зацепившись за колючие ветки, футболка порвалась в нескольких местах, руки и ноги были в ссадинах, на лице наливался большой кровоподтек. Боясь пошевелиться, он стоял, как истукан, крепко сцепив руки и прижимая к груди холодные бутылки с пивом.

– Ну, ты мастер! – восхитился Павел. – Так летел и ни одной бутылки не разбил!

Компания дружно расхохоталась.

– Самое ценное сберег! – опустив запыленные бутылки на землю, гордо заявил Федя.

– А я думала, у тебя есть кое что более ценное, – окинув мужа взглядом с головы до ног, сказала Рита.

Федор предусмотрительно промолчал.

Наконец все уселись обедать. Нахваливая мастерски приготовленный шашлык, друзья стали делиться новостями.

– Рита говорила, ты в командировку собираешься? – спросила Юля у Павла Кошечкина.

– Да, на следующей недели лечу в Ханты Мансийск.

– Ого, это же на краю света!

– Смотря с чем сравнивать, – сказал Павел, открывая бутылку чудом уцелевшего пива.