Когда сэр Артан положил ей на тарелку кусок оленины, Сесилия поблагодарила его улыбкой. Ей до сих пор не верилось, что такой красивый мужчина искал ее общества и жаждал ее поцелуев. Девушке казалось лестным привлечь внимание такого человека, как он. Она считала, что ей очень повезло, ведь многие женщины Данбарна – как гости, так и служанки – из кожи вон лезли, желая, чтобы сэр Артан обратил на них внимание. Однако он не проявлял к ним ни малейшего интереса. Сесилия находила такое поведение горца довольно странным, но оно тешило ее самолюбие, порой даже восхищало.

После окончания вечерней трапезы Сесилия позволила сэру Артану проводить ее. Некоторые из родственников сэра Фергуса бросали в ее сторону неодобрительные взгляды, но сэр Эдмунд был слишком занят – пытался очаровать пухленькую леди Хелену, – поэтому и не заметил, чем занята его подопечная. Что-то подсказывало Сесилии: необычная свобода, которая позволялась ей последние несколько дней, должна очень скоро закончиться. И ей казалось, что в ушах у нее все еще звучал зычный голос разгневанной Анабеллы (опекунша отчитала ее в тот день, когда Сесилия показывала сэру Артану окрестности Данбарна, и, по словам Анабеллы, именно девушка была виновата в том, что «какой-то идиот их чуть не убил»).

– А вы знаете, что никто не признается в том, что был возле ручья в тот день, когда в нас выпустили стрелы? – сказала она сэру Артану, остановившись перед своей дверью. Словно какой-то дьявольский голос нашептывал что-то на ухо Сесилии, искушая ее пригласить молодого человека в спальню.

– Да, знаю, – ответил Артан. – Что ж, ничего удивительного… Ведь ни один охотник никогда в жизни не признается, что он – плохой стрелок. И раз уж мы с вами не пострадали, то никто и не придает этому происшествию особого значения.

Девушка молча кивнула. Она вдруг поймала себя на том, что не может отвести взгляд от соблазнительных губ молодого горца. Она жаждала его поцелуя, жаждала как безумная. Ей хотелось крепко обнять Артана – и целовать, целовать, целовать… Когда же он коснулся губами ее лба, Сесилия задрожала от сладостного томления.

– Дорогая, давайте встретимся сегодня. Встретимся в полночь, возле ручья, там, где растут деревья.

– Вы хотите, чтобы я тайком вышла из замка?

– Да, хочу. Давайте увидимся подальше от любопытных глаз. – Артан поцеловал ее в шею и тут же услышал, как у Сесилии участилось дыхание. Она так чутко откликалась на его прикосновения, и ее тело казалось таким податливым, что Артан едва сдержался, чтобы не увлечь ее в спальню и не утолить свою жажду. Пристально взглянув на нее, он добавил: – Ведь мы с вами ни разу не оставались наедине после того дня, как ездили кататься верхом.

– И тогда нас чуть не убили, – прошептала Сесилия.

– На этот раз опасности нет. Приходите, дорогая. Ночь теплая и лунная…

Искушение было слишком велико, и все же Сесилия возразила:

– Но я ведь помолвлена…

В этот момент Артан снова поцеловал девушку, и все ее сомнения тотчас же отпали. Обвивая руками его шею, Сесилия с жаром ответила на поцелуй. Она теряла голову с этим человеком. Его поцелуи имели привкус греха, и было ясно, что он искушал ее совершить еще больший грех. Сесилия подумала о сэре Фергусе, за которого ей предстояло выйти замуж, – но это уже не имело для нее ни малейшего значения.

– Нам с вами нужно обязательно встретиться, – говорил Артан, целуя девушку в шею.

– Да, я согласна, – произнесла она шепотом. – Значит, в полночь. У ручья.

Артан поцеловал ее в губы, открыл перед ней дверь и легонько подтолкнул в комнату.

– Дорогая, если вы сможете принести немного вина и еды, мы устроим пикник под открытым небом.