Александр никак не мог понять, для чего же его, мальчишку без особых связей пригласили в такую компанию, но вёл себя естественно, немного шутил, отвечал на многочисленные вопросы, но сам естественно не спрашивал. Не дорос пока.

— Да и меня, тоже можете называть Лаврентий Павлович. — Сказал Берия, блеснув стёклами очков. — Скажите, Александр, а как вы видите себя ну скажем лет через десять?

— Да я и на пять лет-то вижу себя с определённым сомнением. — Ответил Саша. — Есть то, чем мне интересно заниматься. Придумывать и внедрять разные интересные вещи и машины. Но это мои хотелки. А как оно будет в жизни, бог весть.

— Вы верите в бога? — Удивился Устинов.

— Скорее да, чем нет. — Александр кивнул. — Есть что-то на небе, что временами вглядывается в нас, и этот взгляд мы чувствуем. А что оно, не знаю. Да и никто, я уверен, не знает.

— Какие интересные нынче комсомольцы. — Лаврентий Павлович улыбнулся. — А если это будет научно-исследовательский институт?

— И кем я там буду? Младшим поди-принеси-пошёл-к-чёрту-не мешай? — Александр вздохнул. — Даже если сделать какой-нибудь кооператив по новым моделям техники и одежды, без живительного пинка партии и государства, мало кто пошевелится.

— Что вы знаете о дисбалансе между потреблением и накоплением? — Спросил Булганин, бросая в рот очередной кусок мяса.

— Только то, что он есть. — Александр пожал плечами. — Например у моей бабушки было пусто в квартире, но зато несколько десятков тысяч в обувной коробке. И так я уверен у очень многих. А это опасный дисбаланс. Значит нужно опять печатать деньги, рискуя что в один момент население потащит их в магазины, и структура снабжения просто рухнет.

— Всё верно. — Булганин кивнул, и вытер губы салфеткой. — И тут появляется чудо-ребёнок, со своими блестящими игрушками, которые народ сметает с прилавков. — Я, когда посмотрел на данные по наличному обороту в Татарской области, не поверил своим глазам. По нашим данным, вы со своими придумками, вытянули почти пятую часть денежной массы у населения.

— Ага. И за каждое изделие воевал, как будто всё себе в карман складываю. — Хмуро подтвердил Александр.

— Но зато, ваш музыкальный комплекс «Союз», в магазинах по записи как автомобили. — Берия улыбнулся. — Как у вас это получается? Вроде всё обычное, такое, но с какой-то изюминкой. Мы тут с товарищами поспорили. А можете прямо сейчас нам что-то такое предложить, чтобы мы все втроём захотели это купить?

— Хм. — Александр внимательно посмотрел на мужчин задумался, и кивнул. — А бумага и карандаш найдётся?

— Давно всё готово, дорогой. — Бывший нарком внутренних дел, кивнул кому-то за спиной Александра, и расчистив пространство на столе положил перед ним стопку листов плотной рисовальной бумаги, ластик и карандаш.

— Вы, Николай Александрович, наверняка заядлый грибник. А вы Дмитрий Федорович думаю охотник. — Александр взял в руки карандаш и покрутил его в пальцах. — Думаю, не ошибусь если предположу, что вы, Лаврентий Павлович и рыбалке уделяете время, и охоте. — Карандаш быстро заскользил по бумаге. — Машина, даже ГАЗ шестьдесят девятый, далеко не везде пройдёт, просто потому что широкая и тяжёлая, а мотоцикл неудобен. Седло это, дурацкое, да и проходимость так себе. Я предлагаю что-то среднее. Больше мотоцикл чем машина, но с полным приводом, четырьмя колёсами, мотором примерно в тридцать — сорок лошадей, рамной конструкцией, широкими рифлёными колёсами, передним стеклом на петлях, чтобы можно было откинуть вперёд, и четырьмя креслами.