И при этом Серпухов, продолжает клепать свои уродские трёхколёсные агрегаты, чтобы не попасть на штрафы перед торговлей. А всё почему? Кто-то умный в минторге предложил шантажировать директора Серпуховского завода неисполнением плана поставок этих самых мотоколясок, чтобы тот увеличил поставки новейших микроавтомобилей в счёт своей доли. Как уж об этом прознал Мечников, история умалчивает, но именно он предложил продолжить выпуск трёхколёсных С1Л, попутно переобучая рабочих, и переоснащая производство.

И вот теперь Минторг мечется по всему Союзу пытаясь хоть кому-то продать злосчастные мотоколяски, даже сверх лимитов, но никто не берёт. Все хотят новенький микромобиль «Радуга». Булганин вспомнил, что ещё три месяца назад интересовался почему именно «Радуга». Нет, в целом ему было всё равно. Хоть Корягой назови, лишь бы оборот наличных в стране выправить. Но почему всё-таки «Радуга»? Оказалось, что машинки будут выпускаться в семи основных цветах. Но не совсем. Скажем не красного цвета, а насыщенного бордового. Не оранжевого, а скорее тёмно-оранжевого. И так во всех цветах. И причём они собрались каждый год менять цветовую гамму.

Но самое ценное, что парень не оставляет предприятия без поддержки и в процессе выпуска. Для кооперации заводов в Казани выпускающих звуковой комплекс «Союз», Александр сделал проект нового комплекта, теперь уже для клубов и театров, и там конечно же совсем другой ценник. Но заодно нарисовал и «комбинированный звуковой центр» по вполне демократичной цене в тысячу рублей. Да, простой, и где-то даже примитивный, но симпатичный на вид, и говорят, что и звук вполне приличный.

Но кого-же назначить на должность? — Булганин задумчиво помешивал давно остывший чай, и вдруг простая мысль пронзила его голову. Если Лаврентий передал ему материалы на Крамаренко, то наверняка просчитал, чем всё закончится. А раз просчитал, значит и держит в резерве человека под эту должность.

Николай Александрович, потянулся к аппарату ВЧ и набрал короткий номер.

— Лаврентий Палыч.

— Николай Александрович. — Берия коротко хохотнул. — Выгнал?

— Ты мне лучше скажи кого сватаешь. — Проворчал Булганин.

— Такая фамилия как Рокоссовский тебе что-нибудь говорит?

— Константин Константинович? — Удивился Булганин. — Так ему вроде…

— Месяц как вышел из клиники. Получил полное омоложение. Так что ему практически лет тридцать.

— Так он же один из этих, отказников. — Произнёс Булганин имея в виду небольшую группу заслуженных работников партии и правительства отказывающихся пройти омоложение.

— О! Слушай там такая история. Он же с Юлей Барминой разошёлся. Ну на почве вот этого всего. После этого, где-то на югах зацепил медсестру одну. А та молодая совсем, лет двадцать. Ну он и воспылал. Лёг в больницу, прошёл омоложение, а тем временем девчонка выскочила замуж. Маршал-то запустил себя, вот и пришлось его вместо одного месяца, продержать в больнице все шесть. А девчонке он ничего не говорил, думал сюрприз сделает, а она что? Полгода в таком возрасте большой срок. И вот теперь тридцатилетний маршал, мыкается по южным курортам, валяет по простыням всё что движется, и попутно пытается найти работу. Константин же всегда был такой… шебутной. Не мог без дела. А кому нужен маршал? Такого же не прогнёшь под себя.

— А мне вот как раз. — Ответил Булганин. — Давай его сюда.

— Так уже… сел его самолёт во Внуково. Через час-полтора будет у тебя в приёмной.

— Интриган. — Николай Александрович рассмеялся и положил трубку.