При виде горящей бумаги Антон Петрович ощущал восторг и освобождение… Вот говорят, что у человека бывает камень на душе. А у Маслова была груда камней. И с каждым листом бумаги он срывал их с себя и сжигал в жаровне…

Вчера вечером он просмотрел все дела из чемодана. Там были собраны грехи очень известных людей… Перед сном он решил все бумаги сжечь. Это будет честно и благородно! Все эти люди случайно попали в переплет. Он освободит их, не требуя выкупа… Утром он опять вспомнил о выкупе и иронически усмехнулся своему вчерашнему великодушию. Откуда такое благородство на старости лет? Он что – Дон Кихот или нормальный человек?

Жечь весь чемодан было действительно глупостью. Покойный Ларченко умело отбирал жертвы. Очевидно, он нюхом чуял, кто в ближайшие годы станет министром или олигархом… Как бросить в огонь дело Наума Злотника? Эта акула капитализма украла миллиарды народных денег!.. Ладно, пусть ему повезло когда-то. Но тогда подфартило Науму Яковлевичу, а сейчас – Антону Петровичу!.. Надо делиться, господин Злотник. Чистое имя дорого стоит, а в ваших сообщениях, бывший агент «Червонец», столько грязи, столько яда, что трудно будет отмыться.

Можно было всячески скрываться, придумывать тайники, пароли, явки, но Антон Петрович не был идиотом. Он понимал, что вычислить его, это для охраны Злотника, как два пальца об асфальт. И будет только хуже!.. Нет, надо подстраховаться и идти с открытым забралом. Надо продавать дело агента «Червонца», как дорогую реликвию. Надо идти к Науму Злотнику так, как сватались на Руси: «У нас товар, а у вас купец»…

Правда, если быть честным, то генерал Вершков пожалел лишь молодоженов. Он ехидно подмигнул и пошутил, что после брачной ночи от этих сыщиков полка не будет. Все остальные подключились к следствию.

Удалось повторно осмотреть место убийства и еще раз опросить свидетелей… Кое-какие сведения были, но уж очень невнятные и несуразные. Не станешь же давать ориентировку на убийцу: «Хромой на обе ноги, усатый, в очках и шляпе»? За такой словесный портрет нормальные оперативники на смех поднимут.

Осмотр дома Ларченко ничего не дал. Тайник был пуст, а лишних бумаг бывший майор в избе не держал. Ни блокнотиков, ни писем, ни записочек!.. Самая большая надежда оставалась на распечатки по мобильнику убитого – кто и когда звонил ему и наоборот. Добыть эту информацию можно, но лишь в Москве… Вот с этим заданием Кузькин и укатил в столицу, постоянно чувствуя, что оставляет за спиной шикарный свадебный стол и танцы с фейерверком…

Теперь придется встречаться со звездой экрана и задавать неприятные вопросы: «Почему вам звонил убитый? Кто он вам – кум, сват, брат?»… Впрочем, для начала стоит пройтись по связям Маслова. Телевидение – это богема! Тут все завидуют друг другу и всегда рады заложить ближнего…

Кузькин включил двигатель и переулками вывел Форд на Сущевский вал. Вот левый поворот на Шереметьевскую улицу и впереди «Останкино».

Лев всегда завидовал Муромцеву. Паша умел нравиться всем женщинам. Совершенно непонятным способом он влюблял в себя и девушек, и старушек, и особ среднего возраста. Соревноваться с ним в этом деле было бесполезно, но можно пытаться приблизиться… Кузькин уже несколько лет изучал мастерство шефа – с какой и как пошутить, улыбнуться и сверкнуть глазами. И не только изучал, но иногда в гараже или в лесу репетировал загадочные взгляды и интонации…

Перед кабинетом, где сидел Маслов, кипела работа. Только что закончилась запись очередной передачи, и сотня взволнованных личностей толпилась в зале, похожем на школьную столовую… Кузькин сразу понял, что те, кто стоят или бегают между столами – это статисты, изображавшие зрителей.