А потом они на лужайке перед терраской делают зарядку. Все в трусиках. Все без маек. И все глаз не сводят со своей вожатой — как она, так и они, как она, так и они! К концу зарядки, если кому и хотелось подольше поспать, теперь проснулся окончательно!

Всё было хорошо у них в лагере. Даже толстая Люся ни разу не попросила у Гриши обещанного киселя и компота.

— Ладно уж, — сказала она, когда Гриша, верный своему слову, в конце первого обеда подвинул к ней стакан киселя. — Ладно уж, ешь сам. — Она великодушно толкнула обратно к Грише его стакан. — Я возьму добавку, а то мне тебя жалко…

Впрочем, Люся брала добавку не только киселя и компота. Она просила и борща, и котлет, и макарон, и блинчиков. Она с трудом поднималась из-за стола после еды, и Таня ей однажды сказала: «Ты будешь у нас рекордсменкой!»

Гриша не очень хорошо понял, почему именно Люся будет у них рекордсменкой, — ведь зарядку по утрам она всё-таки делала хуже всех. Но зря Таня так её не назвала бы, и Гриша теперь с неизменным почтением смотрел, как Люся уминает за обе щёки свои добавки за завтраком, обедом и ужином.

Да, всё было бы хорошо у них в лагере, если бы не Вася!

Вася был его самым лучшим товарищем. Они дружили и прошлую зиму, и позапрошлую зиму, и ещё раньше, когда им было только по четыре года. А разве приятно, когда твой лучший товарищ то и дело получает выговоры? И от кого? От их собственной вожатой!

Разве приятно, что Васька не хочет её слушаться, всё время куда-то убегает и его приходится искать? Он даже нагрубил однажды Тане — он в глаза назвал её малявкой…

Но главное было не в этом. Почти каждый день он твердит Грише то громко, то тихо, то почти шёпотом: «Вот возьму и убегу! Вот увидишь! Достанется ей тогда от старшего вожатого! Тогда узнает она…»

«Она» — это была Таня, и Гриша понять не мог, почему Ваське нужно, чтобы Тане попало от старшего вожатого.

И Гриша томился и страдал оттого, что он знает о Васькиных планах, но не смеет о них никому рассказать. Ведь Васька лучший его товарищ!

Но пока Васька только грозился. И Гриша, с опаской наблюдая за товарищем, всякий раз вздрагивал, когда тот твердил: «Убегу!»

Луковая грядка

Однажды Таня спросила:

— Как называются люди, которые ничего не делают?

Сначала все молчали и думали. Потом Гриша Бочаров нерешительно поднял руку и не очень уверенно сказал:

— Они называются — бездельники.

— Правильно, — похвалила его Таня.

— Ещё они называются — лентяи, — громко, баском сказала толстая Люся.

— И это правильно, — похвалила Таня и Люсю.

— А ещё они называются — лодыри! — выкрикнул рыжий Саша. — Папа говорит, если люди ничего не делают, значит, это дармоеды!

— Всё так! Всё правильно! — сказала Таня. — А мы с вами разве бездельники? Разве мы с вами лодыри? Разве лентяи и дармоеды?

Ох, какой поднялся крик! Весь пятый отряд в один голос закричал, что они не хотят быть ни бездельниками, ни лодырями, ни дармоедами… А громче всех кричал Вася Скалкин.

— И я так думаю, — сказала Таня: — очень плохо, если про человека говорят, что он бездельник! Знаете, какое самое важное правило из всех октябрятских правил? — спросила Таня и сама за всех ответила: — «Только тех, кто любит труд, октябрятами зовут!»

В этот день они впервые пошли работать на большой лагерный огород.

А огород в лагере был действительно огромный. Чего-чего только там не было! И грядки с огурцами.