|
— Всегда в добром здравии и отличном расположении духа. — Ну, теперь уже не всегда, — поправил сталкер. — Хотя, признаться, весьма стараюсь. — Сарказм — зеркало души, — покивал целитель. — Все еще никому не даешь ключ от замка к ней? — В последнее время пораздавал этих ключей направо и налево, — ответил Борланд не задумываясь. — Уже и копий понаделал, чтобы всем хватило. Взамен получил доверие, это да, и временами щелчки по носу. Только у меня замочек к двери в душу особый, с секретом. — С каким? — Открывается только изнутри. Доктор вздохнул с укоризненной добротой. — Что тебе нужно? — спросил он. Борланд ответил. Целитель Зоны откинулся на спинку стула. — Признаться, удивлен, — сказал он. — Не ожидал, что ты зайдешь так далеко. — С этим есть проблемы? — быстро спросил Борланд. — Нет, никаких. Однажды наш общий знакомый уже попросил у меня это. — Я помню. Но у вас ведь этого добра должно быть навалом. — Да, есть немного. — Доктор огляделся. — Вот, за моей спиной стеллаж. — Там есть? — Борланд встал со стула. — Да. Можешь взять. — Спасибо, Доктор. — Если тебе придется этим воспользоваться, я сам тебе спасибо скажу. Через минуту сталкер уже подходил к выходу. На его спине красовался пухлый рюкзак. — Интересный ты человек, Борланд, — сказал Доктор. — Вот смотрю я на тебя и не вижу ровным счетом никаких качеств, которых нет или не может быть у других. Ничего сверхъестественного, ни одного природного гения или особого таланта. Но почему же тогда у тебя все так слаженно в жизни получается? Чем ты так отличаешься от массы? — Не знаю, Доктор, — ответил Борланд, подумав. — Может, тем, что часто ошибаюсь? Открыв дверь и подобрав свой автомат, он покинул комнату. Клинч, сидящий напротив врача, не произносил ни слова. Взаимное молчание пошло на вторую минуту. — Ну, хорошо, — сказал Доктор. — Как твои дела, майор Кунченко? — Спасибо, помаленьку, — кивнул Клинч. — Длинны ли лопасти твоего вертолета? — Длинны, благодарствую. — Полны ли его топливные баки? — Баки полны, милостью Божьей. — Так что ж ты хочешь от меня? Клинч долго смотрел на Доктора. — Прости меня, — сказал он. Врач медленно стащил повязку с головы. Осмотрел ее. — Крови почти нет, — констатировал он удовлетворенно. — Провалов в памяти тоже. Рана почти не болит, так что… я прощаю тебе, майор Кунченко. |
