|
Чего он еще не имел в этой жизни? Вина, женщин, нового чехла для сиденья к «ночному охотнику»? Кунченко увидел лица товарищей вокруг себя, получивших возможность хоть один день в году отдохнуть от забот и устроить себе простой мужской праздник. Рубин показывал на центр ангара, где стояла блестящая, новенькая летающая машина с двумя соосными винтами и полноценной кабиной, в которой легко могли поместиться человек шесть. — С днем рождения! — провозгласил Вентиль, откупоривая бутылку с шампанским. — Тридцать шесть лет бывает только раз в жизни! — Да что же это? — только и смог выговорить Клинч, глядя на собранный Ка-54. — Они что, все-таки построили его? — Ага, — подмигнул Рубин. — Вспоминай, дружбан! Это же тот самый прототип, на котором ты летал до Зоны. Теперь его, как видишь, немного нарастили. — «Пятьдесят четвертый», — выдохнул Клинч, проведя рукой по плавным изгибам корпуса. — Полностью законченный! — Я ж говорил. — Ларс толкнул локтем Мармадока. — Он офигеет, когда увидит. Рубин открыл боковую дверь, усаживаясь на заднем сиденье с пластиковым стаканом в руках. — Глок выкупил его у бюро, — сообщил он. — Бери и владей! Он весь твой! Вентиль расхохотался, глядя на майора. — Ладно. — Он поставил на стол откупоренную банку с красной икрой. — Давай обмоем это дело. Иди сюда! — Пожалуй, я пропущу, — ответил Кунченко, открывая дверь пилота и забираясь внутрь. — Мне пить нельзя! Я сегодня за штурвалом! — Слышал? — сказал Рубин, обращаясь к Вентилю. — Я был прав. С тебя полтинник. Кунченко завел двигатели под ликующие вопли друзей. — Как назовешь его? — спросил Рубин, садясь рядом и захлопывая дверь. — «Тайкун», — ответил Клинч, не раздумывая долго. — Здорово. — Рубин кивнул, пристегиваясь ремнями. — Пообещай мне, Володя, одну вещь. Что будешь всегда заботиться об этом вертолете и не гнать его на запределе, пока я жив. — Обещаю тебе, Рубин, — ответил Клинч. — Обещаю. Молясь всем существующим богам, Владимир Кунченко повернул «Тайкун» на правый борт. С громким треском верхний и нижний несущие винты стукнулись друг о друга, потеряв по одной лопасти в борьбе за превосходство вращения. По закону подлости, последний «трамплин» принял в себя сместившийся Ка-54, но не сумел пережевать девять тонн несущейся на огромной скорости массы, так что ему пришлось отпустить добычу. Вертолет вылетел из аномального коридора, оказавшись над Припятью, и тут же начал стремительно падать. Бортовой компьютер вывалил на экран кучу технических логов, читать которые уже не было смысла. Верхний винт, с визгом прокрутившись еще немного, оторвался и отправился в собственное короткое путешествие. К тому моменту у вертолета уже не было хвоста. Правый двигатель безнадежно вышел из строя. Для «Тайкуна» все было кончено. |
