– Повелитель Стужи, – подал голос до сих пор молча наблюдавший за осадой вражеского форта Хулуз, – твое предложение о покупке этой земли еще в силе?

Ага, вот и первые плоды моей политики по отношению к воинственным туземцам. Даже такой упертый и непримиримый хошонский вождь, осмыслив все события последнего года, сделал правильный вывод о необходимости сотрудничества. Что же касается меня, то я вышеупомянутой сделкой убиваю сразу нескольких зайцев. Получаю нового союзника; технично избавляюсь от большого количества резвых и маневренных, но слабо пригодных для работы или строевой службы туземных лошадок, которых я обещал безвозмездно передать вождю; ну и плюсом как бы легализую захват стратегически важной территории, где хошоны, если уж так разобраться, постоянно никогда не обитали.

– Я же обещал, – легкое пожатие плечами подтверждало незыблемость моей позиции, – а я всегда выполняю свои обещания.

– Тогда я готов подписать договор.

– Думаю, что ни ты, вождь, ни твой народ никогда об этом не пожалеете, – торжественно произнес я, пожимая его руку.

Сотрудничество со мной быстро превратит Хулуза в самого богатого и сильного хошонского вождя. Надеюсь, что это послужит хорошим примером для остальных – лучше дружить с Таридией и богатеть, чем терпеть постоянные поражения и ставить свой народ на грань уничтожения. Представляю, как будут неприятно удивлены фрадштадтцы, внезапно обнаружив, что одна из фигур на их шахматной доске сменила цвет и перешла во вражеский стан. Что ж, ход за генералом Ричмондом. Посмотрим, как он будет выкручиваться из своего невеселого положения.

28

– Скажи, что ты боишься, – Андреев оторвался от разглядывания фрадштадтских кораблей, выстраивающихся вдоль берега возле начинающих зарастать скорой на подъем тропической растительностью развалин Престона.

Островитяне подошли к делу серьезно и прислали отвоевывать свою южную базу шестнадцать кораблей во главе с восьмидесятипушечным линейным кораблем «Нептун», что было вдвойне удивительно, поскольку морских сражений не планировалось. Правда, все остальные суда были вполне заурядными посудинами, скорее всего, реквизированными администрацией колонии у частных владельцев.

– Боюсь? – удивленно переспросил Силкин, на мгновение прекращая лузгать семечки, чтобы обдумать неожиданный вопрос. – Пожалуй, нет. Опасаюсь – это да. Опасаюсь провалить дело, опасаюсь не оправдать доверие князя, а бояться – нет, не боюсь. Опять же, убитым или там покалеченным быть не хочется, но еще больше не хочется, чтобы гуирийцы снова в страхе перед фрадштадтцами жили. Они хоть и дикие, но, в общем-то, ребята неплохие, дружить умеют и не трусы. Потому – как-то так насчет страха.

– Но ты ведь не ожидал появления целого линейного корабля с восемью десятками пушек? И ты понимаешь, сколько фрадштадтцев вскоре полезет на берег?

– Насчет «Нептуна» это тебе больше беспокоиться нужно, в случае чего тебе им заниматься придется. А что островитян дюже много приплыло – так перетопить всех при высадке и не планировалось. Нет ни орудий столько, ни боеприпаса, ни людей обученных. Устроим жаркий прием, потом заманим в джунгли и покажем, что туда соваться вовсе не нужно. А дальше уже поглядим, у кого нервы крепче. Я на легкую прогулку и не рассчитывал.

Иван понял, что его сухопутный товарищ говорит чистую правду.