|
То ли привыкли, что никто не в состоянии дать им отпор, то ли большая численность собранных воинов вскружила головы их вождям, но за те два часа, что мы потратили на занятие позиций, ни один вражеский дозорный не удосужился поинтересоваться происходящим по другую сторону ближайших холмов. Это меня чрезвычайно радовало, хотя и заставляло временами подозревать наличие какого-то подвоха. Впрочем, я привык доверять своим разведчикам, а они утверждали, что никаких засадных отрядов хошонов в ближайшей округе нет.
Примерно к четырем утра вся суета с приготовлениями была закончена. С одной стороны, удачно вышло, будто специально подгадали по времени к «собачьей вахте», когда у большинства людей наступает фаза самого глубокого сна и даже самые ответственные караульные теряют бдительность. С другой же стороны – я уже едва не валился с ног от усталости, а самое веселье только-только начиналось. Войска я расположил полукругом, охватывая скрытый за холмами лагерь с северной и западной стороны. Сразу за артиллерийскими батареями располагалась пехота, готовая в любой момент прикрыть канониров. Драгуны встали на флангах, а в самом центре, прямо напротив теснины, выстроились кирасиры и гусары. Людей очень мало, зато на нашей стороне все имеющиеся на этот момент преимущества огнестрельного оружия. Часть хошонов вооружена старыми ружьями фрадштадтского производства, но что они могут сделать против лучшей в этом мире таридийской артиллерии? – Давай пристрелочные! – отдал я команду к началу атаки. Бахнуло около десятка минометных выстрелов, отправляя в путь цельнолитые ядра. Кому-то из хошонов не повезет, если такая болванка свалится на него с неба, но ни огня, ни взрыва не будет, а значит, большого шума не случится. Тем не менее пристрелка занимает всего минуту, большего себе позволить не можем. После корректировки прицельные настройки передаются не участвовавшим в пристрелке расчетам, вслед за чем начинается основная фаза операции. Почти сотня минометов и два десятка гаубиц открыли огонь по вражескому лагерю одновременно. Зажигательные и разрывные снаряды массово перелетали через холмы, сея там страх и смерть. Жалко, что нет возможности корректировать стрельбу прямо во время боя, дирижабль бы мог нам тут сильно помочь, но увы – приходится обходиться тем, что есть. Минут через десять слева, неподалеку от расположения штаба, раздались крики боли и ругань – выстрелом разорвало минометный ствол, серьезно поранив обслугу. Не сдержав раздражения, я чертыхнулся, помянув незлым тихим словом качество металла. На самом деле кузнецкие металлурги трудились в поте лица и за последнее время сделали весьма приличный шаг вперед. Минометы стали гораздо надежнее, и их стволы теперь разрывало не в пример реже прошлой военной кампании против сборного войска улорийцев, но все же случалось и такое. Что ж, нет предела совершенству, нужно будет сообщить на оружейную мануфактуру. Слава богу, больше подобных инцидентов сегодня не случилось, и вскоре я приказал прекратить обстрел. В наступившей тишине неестественно громко захрустел снег под копытами конной разведки, устремившейся вперед. Но едва разведчики стронулись с места, до наших ушей донесся уже такой знакомый боевой вой хошонов. А спустя несколько мгновений из теснины выметнулась вражеская кавалерия. По первоначальному замыслу на этот случай дожидались своего часа пушки, заряженные картечью, однако сравнительно небольшое количество хошонов – всего сотни две или две с половиной – и вопрошающий взгляд командира кирасир ротмистра Зайцева решили вопрос в пользу тяжелой кавалерии. Несоответствие фамилии кирасирского предводителя его внешнему виду и занимаемой должности уже давно стало в армии притчей во языцех, да и по всей столице провинции уже вовсю ходила шутка, что «не дай бог встретиться с таким “зайцем” в темном переулке». |
