– Это бесценный дар нашего народа Повелителю Стужи, – перевел толмач бурчание Хулуза. – Этот табак в тысячу раз лучше и крепче того, что курят сыны Повелителя Большой Воды, и курить его способны только великие воины.

Сидящий по правую руку от меня Игнат осторожно развязал закрывающую горло мешочка веревку и заглянул внутрь.

– Ну и гадость, – ему пришлось невольно отшатнуться, когда в нос ударил неприятный запах, – хуже табака воняет!

Хошоны дружно усмехнулись и снова направили в нашу сторону табачное облако.

– Голова у меня от этой дряни кружится, – пробормотал стоящий за моей спиной Шалимов.

– Терпи, Федя, – тихонько ответил я, делая вид, будто мне нравится запах, и жестом приказывая Игнату убрать подарок подальше.

– Я думал, – степенно протянул самый молодой из хошонов Аген, на правой щеке которого красовался огромный шрам в виде косого креста, – что Повелитель Стужи раскурит трубку с нами.

Ага, сейчас. Я с силой выдохнул через нос, отгоняя снова потянувшиеся ко мне струйки дыма. Ну и запашок! Действительно, редкостная дрянь. Хорошо еще, что входной полог не опущен, а то что-то дымовое отверстие в потолке сооружения кажется слишком узким, не справляется с задымленностью в помещении. А может, просто этот дым слишком тяжелый, вот и стелется понизу. Задохнуться мы не задохнемся, но пассивно накуримся по полной программе.

– Повелитель Стужи сам решает, когда ему курить, а когда не курить, – холодно ответил я. – Благодарю вождей за дорогой подарок! И предлагаю перейти к делам.

Следующие полчаса я заливался соловьем, в красках рисуя перспективы мирного сосуществования наших народов, рассказывал, как хошоны будут богатеть без войн и походов на торговле с нами. Я изображал заинтересованность в их мехах и тканях. По правде говоря, и то и другое было дрянного качества, но после доработки могло идти в Старый Свет в качестве заморской экзотики. Кроме того, я вполне искренне надеялся на поставки нам хошонами мяса. Ну а мы на обмен могли предложить огромный перечень товаров: зерно, множество товаров мануфактурного производства от хорошо выделанной кожи до металлических изделий, алкоголь, порох и, конечно же, оружие. Причем мы готовы торговать честно, а не расплачиваться всяким хламом вроде бус из цветного стекла, как зачастую делают фрадштадтцы, ошибочно называемые туземцами сынами Повелителя Большой Воды.

Проклятые хошоны словно маски нацепили, лишь при упоминании оружия снова промелькнул интерес в глазах, но и только. А может, они накурились этой своей дряни и вовсе не слушают меня? Вон, у них уже и лица приобрели какой-то лиловый оттенок. Эх, знать бы заранее, что они тут курильню устроят, поставили бы условием запрет на курение. Или просто на свежем воздухе провели бы переговоры. А здесь хоть вход и не закрыт, но очень уж неохотно выползает наружу сизый дым.

– Ванька, ты чего запинаешься постоянно? – как-то странно, нараспев произнес я, поворачивая голову в сторону переводчика, ранее не замеченного в косноязычии.

Мир на мгновение смазался, словно зрение не поспело за движением головы, после чего приобрел привычные очертания, только лица хошонов при этом из лиловых стали коричневыми. Но эта метаморфоза осталась на втором плане, потому как я обнаружил остекленевший взгляд и стекающую с уголка губ слюну у сидящего рядом Игната, а располагавшийся далее Веретенников снова и снова пытался повторить уже произнесенную фразу, отчаянно жестикулируя при этом руками, словно это должно было помочь ему вытолкнуть из гортани застрявшие слова. Вот это номер! Да эти клоуны намеренно обкуривают нас!

Не с коноплей ли табачок смешан случаем? Хотя вряд ли. Курением травки я никогда не увлекался, но что-то не припомню, чтобы баловавшиеся этим делом знакомые рассказывали о таких эффектах.