Под вечер к ним в дом явился родственник по материнской линии. Омово только что вернулся с прогулки и прилег отдохнуть, как вдруг из гостиной донеслись крики. Омово тотчас узнал возбужденный голос.

— Мы не желаем тебя видеть! Мы знать тебя не знаем! Мы хотим видеть Омово. Мы тебя не знаем. Вы, колдуны…

Омово вскочил с кровати и поспешил в гостиную, но застыл перед дверью, услышав театральный голос отца, звучавший отчетливо и громко, словно вколачивал в стол каждое свое слово. По ряду причин Омово решил, что ему не следует сейчас выходить.

— Кто вы такие, чтобы являться ко мне в дом и тревожить мою жену? Убирайтесь прочь, не то я позову полицию или велю своим ребятам отлупить вас. Убирайтесь! Убирайтесь вон! — кричал отец.

— Я хочу видеть Омово!

— Убирайся! Я не разрешаю тебе встречаться с Омово. Убирайся! Он мой сын. Что тебе здесь надо? Убирайся!

Тут подоспели соседские мужчины.

— Ога, что случилось?

В случае необходимости они всегда готовы прийти на помощь. К тому же их распаляло любопытство. Омово как наяву увидел местных сплетниц, подсматривающих, все замечающих, подталкивающих друг друга в бок, перешептывающихся. И множество глаз; глаз, жадно следящих за происходящим, а потом исчезающих. Он стоял у себя в комнате под дверью, прижав ухо к щелке между двумя створками. Все происходило как обычно, все повторялось.

— Ога, почему этот человек беспокоит твою жену? — снова заговорил один из соседей.

— Убирайся из моего дома, проходимец!

— Я пришел к своему племяннику. Я хочу видеть Омово! Я его дядя, брат его матери, — объяснял незваный гость.

Кое-кто из собравшихся принялся толкать его. Глаза у них были красны от воскресной пьянки, и у них явно чесались руки.

— Убирайся вон! Убирайся! Хозяин дома, он же отец Омово, говорит тебе, что не желает, чтобы ты виделся с его сыном, поэтому убирайся, пока мы не зажарили тебя живьем…

Возникла жаркая перебранка и между собравшимися соседями. Один кричал, что сегодня воскресенье и что лучше всего уладить дело полюбовно. Другой запальчиво ему возражал, но слов нельзя было разобрать — такой поднялся галдеж. Незваный гость вышел из гостиной и в нерешительности топтался на веранде, все еще пытаясь объяснить буйным подвыпившим жителям компаунда, кто он такой, а те от души наслаждались этим спектаклем. Отец Омово с картинным жестом, поспешно, однако не теряя достоинства, удалился в спальню, предоставив соседям довершить спектакль. Блэки все это время стояла у окна, наблюдая за происходящим из-за слегка раздвинутой шторы. На ней была юбка с выцветшим рисунком в виде рыбок и зеленая домашняя буба. Лицо ее было мрачным и суровым. Омово вышел из своей комнаты, быстро прошел через гостиную и поспешил на улицу, к своему говорливому родственнику.

— Вот он, мой племянник, с которым я пришел повидаться! Эта ведьма, которая погубила мою сестру, несет всякую чепуху, а этот никчемный человек велит мне убираться из его дома. У него хватает наглости называть это убогое жилище домом!

Омово топнул ногой и закричал:

— Ради бога, Маки, ведь ты оскорбляешь моего отца!

Наступило неловкое молчание. Родственник с осуждением взглянул на Омово и тяжелой походкой побрел из компаунда, споткнувшись об одну из множества выбоин в асфальте. Сборище любопытных сразу разбрелось. Спектакль окончился. Жители компаунда вернулись к своим обычным заботам.