И всё-то этот Майер критиковал. Ко всему придирался. «К обеду пора было бы тебе одеться по-настоящему!» — говорил он, или: «У тебя блузка расстегнута, на ней не хватает пуговки, милочка. Что подумает Лиза?» А что ж, Лиза ничего не видит, что ли? Этакий идиот! А когда она как-то раз после обеда была у парикмахера и пришла с новой прической, так он ничего не заметил... Нет! Поскорей уехать отсюда!

А Ники Цукор, кажется, форменный дурак. Он ничего не может найти. Франциска уже не в силах больше торчать в этой усадьбе. Здесь везде проложили дощатые мостки, но, когда кругом стало таять, и они не помогли: всё обратилось в сплошное болото из нефти и снега. В этой грязи нога тонула по щиколотку. А этот вечный стук и скрип, эта вечная вонь! Франциска сделалась раздражительной, часто затевала ссоры, когда же она сердится, с ней шутки плохи. В одиннадцать часов приходит Лиза с кофе, но что у нее за вид. Вся зеленая, невыспавшаяся. Она шляется каждую ночь.

— Вот когда ты приходишь с кофе! — злобно начинает Франциска. — Ну разумеется, если каждую ночь болтаться где-то...

Лиза огрызается.

— Ты каждую ночь болтаешься около буровых вышек! — в бешенстве кричит Франциска. — И ты на всё согласна за одну крону!

Лиза ставит поднос с кофе и смотрит на Франциску суровыми крестьянскими глазами:

— А ты согласна и даром!

— Что-о?

Франциска мигом вскакивает с постели, и раздается звон оплеух.

— Я тебя проучу, ты, тюремная крыса! — кричит она.

— Я сама могу тебя хоть сегодня упрятать в тюрьму, — не моргнув глазом, отвечает Лиза.

— Тебе никто не поверит, ни одному твоему слову! Ты дала ложную присягу. Ты клятвопреступница!

Но Франциска уже раскаивается в своей горячности. О тюрьме и о ложной присяге ей не следовало бы говорить. Лиза была единственной, которая в то время осталась на стороне старика Маниу. А Франциска с каждым годом всё больше и больше любит покойного отца. Она зовет Лизу. Лиза не приходит. Тогда Франциска встает и отправляется на кухню. Лиза уже связала свои пожитки. Она еще очень бледна, только одна щека ее пылает. И Франциске мучительно стыдно.

— Я не хотела тебя обидеть, — говорит Франциска. — Прости меня, Лиза! Ты всегда была верна отцу. Ты, конечно, останешься со мной.

Лиза опускает глаза и качает своей продолговатой головой. Какая она тощая, кожа да кости. Но она не урод. И держит себя гордо.

— Я не сержусь на тебя, Франциска. Ты права. Я опять проспала. Но я всё-таки уйду. Ничего не поделаешь!

— Да что с тобой? Куда ты хочешь уйти?

— Ты правду сказала, Франциска: я раньше бегала к рабочим на вышки. Но и ты не святая! А в последние ночи я была не здесь. Я была в другом месте.

Лиза замолкает. У нее не хватает духу сказать Франциске, что последние ночи она провела у Барбары. Нет, Лиза не может больше здесь оставаться.

— Да, ну и люди здесь! Вы не слышали? Торговец шерстью Наход — вы его знаете, ему семьдесят лет, — начал бурить в своем саду, а его сосед, кузнец Омка, бурит рядом, на своем дворе. Они поссорились, и кузнец хватил семидесятилетнего Находа железным прутом. Великолепно, не правда ли? — Ники весело хохочет. — Ну и народ!

Франциска подает коньяк, и Цукор набрасывает план дома.