|
Один раз она караулила до девяти вечера. Было очень холодно, кружился мелкий колючий снег, Ольгу совсем запорошила, но она без устали расхаживала по площади, как призрак, не знающий покоя. Рауль почувствовал сострадание к ней. Такой холод, такой снег! Бедняжка! Она страдает, она несчастна, она мучится! Не открыть ли ему окно и крикнуть: «Ольга, золотце мое!» Нет, нет, он не может! Он вспоминал об оскорбительных и бесстыдных письмах, которые она ежедневно посылала ему. Она осыпала его бранью. Употребляла такие словечки, что он стыдился показать кому-нибудь эти письма. Ее страсть пользоваться самыми вульгарными выражениями была просто болезненна. Она грозила ему уйти к другим мужчинам. Настанет день, и он горько раскается. А сегодня она назвала его бесстыжим сутенером! И это — его нежная куколка, которая всю ночь меняла ему согревающие компрессы, как только он кашлянет раза два! Нет, нет! Невозможно! После этих писем о примирении нечего и думать. Сострадание Рауля сразу превратилось в ненависть. «Ну и замерзай, замерзай, сумасшедшая!» — в бешенстве закричал он. Кому приятно, когда его называют «бесстыжим сутенером» или еще похуже? А теперь он выйдет, будь что будет!
Корошек входит и шепчет: — Она еще там! — У меня деловое свидание, и я не позволю себя больше терроризировать! — в бешенстве кричит Рауль, обращаясь к несчастному Корошеку. — Это террор, настоящий террор! Понимаете вы? Господи боже мой! Нет, Корошек этого не допустит. Он провожает Рауля через двор, через конюшни. Там есть маленькая дверка. — Осторожней. — Он осматривает улицу, и Рауль исчезает в снежном вихре. Однажды вечером Ольга появилась в десять часов перед «Парадизом» и вызвала Ксавера. — Господин Грегор у вас? — спросила она, сверкая глазами. — Нет, его нет здесь. Пожалуйста, прошу вас, убедитесь сами, сударыня! Ольга делает шаг назад. — Чтобы я вошла в ваш притон? — с возмущением кричит она. В это самое мгновение, — о боже! — злополучный господин Грегор вдруг появился во дворе «Парадиза». Но добрый ангел, как видно, охранял его: Ольга его не заметила, а он, к счастью, сразу же ее узнал и быстро юркнул в виноградники. Сегодня всё сошло, а что будет завтра? Кароле Кениг тоже досталось. Однажды вечером она отправилась в «Траян». Нет, нет, вовсе не к Раулю! Ей нужно было просто запастись джином, — у них в баре весь вышел. Когда она, ничего не подозревая, спускалась с лестницы, к ней вдруг вплотную подошла какая-то закутанная женщина, закричала на нее, назвала потаскухой, с которой поступят так же, как с ее сутенером. Карола с криком бросилась назад в гостиницу, и там с ней сделалась истерика. Надо было наконец принимать какие-то меры! Корошек сказал, что он вынужден обратиться к полиции. Эта мегера нападает уже на его клиентов; он этого не потерпит! Но при этом Корошек дрожал всем телом. Тогда-то все увидели, что за молодец Яскульский. Если у Рауля не хватает мужества вправить мозги этой сумасшедшей, он, Яскульский, сам возьмется за это. Он берет дрожащую Каролу под руку, помогает ей сойти с лестницы и кричит: — Никто не посмеет вас пальцем тронуть, Карола, если с вами Яскульский! Я прикрою вас своим телом! Он проводил Каролу через площадь, затем вернулся и, окончательно расхрабрившись, подошел к тени, стоявшей перед «Траяном». — Пора вам бросить ваши глупые шутки, уважаемая госпожа Грегор, — сказал он своим гудящим басом. — Вы только людей смешите! Но тень так резко и угрожающе шагнула к нему, что он, эта каланча, отступил в испуге. — Не суйте свой грязный нос в дела, которые вас не касаются! — закричала Ольга, пылая гневом. |
