— Да? Что вы говорите! О боже мой, это было бы чудесно! — воскликнула госпожа Ипсиланти, и нежный девический румянец разлился по ее бледному личику. — Это было бы великолепно! И это сказал вам сам Борис? Вы правы, я, пожалуй, и в самом деле настроена слишком мрачно. — Голос ее зазвучал громче, и оскорбленное выражение исчезло с лица. Она даже слегка улыбнулась и проверила свою улыбку быстрым взглядом в зеркало. — Ах; вот и чай! А теперь давайте немного поболтаем. У вас ведь тоже заботы, дорогой, я знаю. Говорят, вы немного поссорились с женой. Но в какой семье этого не бывает? Будем надеяться, что всё скоро уладится.

Рауль съежился от смущения.

— К сожалению, причины конфликта глубже, чем вы думаете, — глухим голосом сказал он. — Скоро мы разойдемся совсем, это неизбежно.

Баронесса Ипсиланти сразу забыла все свои заботы. Она всплеснула руками от удивления:

— Боже мой, неужели это правда? Неужели дело дошло до настоящего развода? Нет, это невозможно! После десятилетнего супружества люди сливаются в единое существо: души их соединяются...

— Конечно, это решение нелегко для меня.

— Господи, в нашем городе действительно нельзя больше жить спокойно! У нас здесь уже столько лет не было ни одного развода. Ах, дорогой, как мне жаль вас! Я, конечно, на вашей стороне, в моей дружбе вы можете быть уверены. Вы, должно быть, не знаете, что в городе очень много говорят о вас, а это вредит вашей репутации адвоката. Ваша жена компрометирует вас своим экзальтированным поведением, а еще больше письмами, которые она пишет некоторым здешним дамам.

— Письмами? Письмами к дамам? — земля закачалась под Раулем.

— Да не волнуйтесь, прошу вас! Не хотите ли еще чашечку? Мне она тоже писала. Я считаю своей священной обязанностью сказать вам как друг всю правду. Не вы оставили дом, пишет она, а как раз наоборот. Только прошу вас, не надо так волноваться. Она пишет, что была принуждена закрыть перед вами двери своего дома, для того чтобы защитить себя... Я должна вам сказать всю правду, Рауль, чтобы защитить себя... это ее собственные слова — «от опасности заражения».

Баронесса произнесла эти слова совсем тихо. Рауль подскочил, бледный как снег.

— Это правда? — закричал он, забыв о всяких приличиях.

— Да, это истинная правда, мой дорогой друг, клянусь вам. Она пишет также, что вы будто бы намереваетесь жениться на этой даме, которая служит в баре. Всё это, конечно, вредит вашей репутации. Но не волнуйтесь же! Мы все знаем, что это клевета. Да, если женщина вышла из низших слоев, она очень легко переходит границы благопристойности. Останьтесь еще, мы попьем чайку и поболтаем.

Но Раулю было теперь не до чая и не до разговоров. Он бросился вон из дома Ипсиланти и побежал к Феликсу. Там он бессильно опустился в кресло и зарыдал.

— Моя честь! — причитал он, уже совершенно не владея собой. — Моя честь! Иди к ней, Феликс. Я обеспечу ее на всю жизнь, я куплю ей дом, где она пожелает. Моя честь!..

Но Ольга решительно отвергла все предложения. Она своего добьется. Она так отомстит за причиненное ей бесчестье, что Рауль всю жизнь будет помнить о ней!

— Исчезла?!

— Да, с вечера ушла и больше не возвращалась. Постель осталась нетронутой.

— И ничего не оставила? Ни письма, ни записки? — У Рауля закружилась голова. Он схватился рукой за сердце, ему пришлось присесть. Он чуть не упал в обморок. Сию же секунду его молнией пронзила страшная догадка: Ольга покончила с собой, в этом была ее месть! Она умерла. Он уже видел ее мертвой. Он, он довел ее до смерти! И за что? Только за то, что она безумно любила его, что не могла перенести даже мысли о его близости с другой женщиной! Смертью скрепила она свою великую любовь к нему, смертью! А он? Что он делал в это время?

Рауль провел ужасный день и еще более ужасную ночь.