Часто он неожиданно приезжал на нефтепромыслы к Жаку, чтобы переговорить с ним по какому-нибудь техническому или коммерческому вопросу, — Янко срочно нужен его совет. Он был не прочь повыведать, кстати, что делается на скважинах «Анатолийской нефти». Жак смотрел на него, покачивая головой. Янко действительно был для него большой загадкой. Ведь Жак знал его как никто. «Может быть, — думал иногда Жак, — он просто старается одурманить себя этой непрерывной работой. Может быть, он день и ночь думает о своей Соне. От него всего можно ожидать».

— А что слышно о Соне? — спрашивал Жак.

Янко улыбался несколько смущенно, как всегда, когда ему задавали этот вопрос, и смотрел в сторону. Соня пишет часто, но, откровенно говоря, очень мало о себе. Она описывает ландшафты и санатории, врачей и своих новых знакомых. Теперь они в Наугейме. Баронесса чувствует себя значительно лучше. Однако Янко пора идти, — у него еще есть работа.

— А не сходить ли нам сегодня вечером в «Парадиз»? Выпьем там по стаканчику, — предлагал Жак. — Эта Карола действительно очень красивая и довольно интересная женщина.

Но Янко качал головой и смущенно опускал глаза. Да, Янко стал очень скучным человеком. Где все его веселые рассказы?

— Нет, нет, так не годится, — отвечал Янко, краснея. — Роза не спит, если меня нет дома, а я должен теперь очень беречь ее: через месяц она ждет ребенка.

Ну, что на это скажешь? Янко стал прямо-таки домоседом. А какой молодец он был раньше!

Как-то раз, когда Янко пришел к себе в контору, ему сообщили, что приходила некая вдова Дубранке и хотела его видеть.

Дубранке? Это, должно быть, мать его друга Дубранке, у которого он когда-то купил свой участок? Он вспомнил, что мать Дубранке была вдова мелкого чиновника, что у нее ничего не было за душой. И сейчас же подумал о том, как оказать помощь матери своего друга, которого очень любил. Вот и хорошо, что она разыскала Янко, — ведь он нажил на этом участке целое состояние. Уж он сумеет сделать так, чтобы мать его друга Дубранке не знала нужды до конца своих дней.

Янко принял госпожу Дубранке с большой сердечностью. Значит, действительно мать его друга? Как он рад! Но вдруг он смутился, почувствовав что-то неладное. Вдова Дубранке, маленькая женщина с гладким восковым лицом, избегала его взгляда, и вся ее манера держаться была как-то подозрительно робка и пуглива. Неуверенным и очень тихим голосом она сказала, что уже несколько лет не живет в Анатоле, но ее зять, судебный писец Дубранке, держал ее в курсе здешних событий. Она и раньше приехала бы сюда, но была всю зиму больна. Ну словом, она узнала, что барон Стирбей нашел на участке ее сына нефть. Она приехала предъявить свои права. Участок принадлежит ей.

Янко побледнел. Теперь он понял, почему она так странно держалась.

— Но я купил этот участок у вашего сына, — ответил он со смущенной улыбкой, несколько оправившись от изумления. — Это было около трех лет назад. Вам тогда предстояла операция, и вашему сыну нужны были деньги.

Госпожа Дубранке покачала головой и поджала тонкие восковые губы. Она долго смотрела в глаза Янко. Нет, о продаже она ничего не знала. Да и участок этот в городских книгах все еще значится на имя ее сына. Она просит барона Стирбея предъявить ей купчую крепость. И она вышла.

Янко был в полной растерянности. Купчую крепость? У него нет никакой купчей крепости.