— Согласен. Тогда третий вопрос. Почему именно ты?

— Не знаю, Марк. Не знаю… стала богиней всего полгода назад. До этого была обычной целительницей.

— Обычные целительницы не достигают божественности.

— Ну хорошо. Необычной. Что это меняет? Я никак не могу быть дочерью, превращенной из куклы. У меня были отец с матерью вполне себе живые люди.

— Но ты можешь быть дальним потомком той богини. Такое ведь возможно.

— Возможно. Что это меняет?

— Пока не знаю. Но в этом есть некоторая странность. Была целительницей, а стала шпионкой.

— Целитель возвращает целостность, — пояснила Лула, — Человек заболевает, когда в нем что-то искривляется, когда он отходит от естественного состояния. Как целитель я искала эти искривления, а затем… как бы это сказать, возвращала в исходное состояние.

— Говоря техническим языком, откатывала больного человека к базовым настройкам, — делаю предположение.

— Можно сказать и так. Но сперва нужно было выследить в человеке это искривление. Здесь я тоже ищу искривления, только не в теле человека, а в теле общества. Поэтому я шпионка, хотя можно назвать и следопытом.

— Любопытно. Да, следопыт на мой взгляд даже точнее.

— Ну, моего мнения не спрашивали. Как и твоего, я думаю.

— Все верно. Я раньше был картографом.

— Рада познакомиться, картограф Марк, — Лула протянула свой стаканчик.

— И я рад знакомству, следопыт Лула, — я дурашливо чокнулся с ней своей сомой, — Целители и картографы здесь не нужны. Выпьем за освоение новых профессий.

— Выпьем, — поддержала Лула.

— И вернемся к нашим баранам.

— Давай вернемся.

— В таком случае четвертый вопрос. Как ты связана с той розовой туфелькой?

— Понятия не имею. Это ж твоя туфелька. Кстати, где она?

— Пропала также внезапно, как и появилась.

После этих слов что-то брякнуло за шкафом. Я заглянул туда и поднял с пола туфлю.

— А теперь снова нашлась.

— Только не говори, что хочешь еще раз ее на меня надеть.

— Это артефакт, — поясняю терпеливо, — Когда наденешь, получишь знание, что это за артефакт. Для чего он предназначен. Вот как моя перчатка. Когда она надета, я могу даже прочитать ее описание.

— Марк, поверь, я не из трусливых и уж тем более не из капризных. Но эта туфля меня пугает.

— Лула, я ведь помню, как ты была одета у парфюмера. На тебе были такие же туфли.

— Не такие же, а похожие.

— Пусть будут похожие.

— Ладно, давай, — она решилась со вздохом.

Лула взяла изящную туфельку, будто та живая, страшная и ядовитая. Скинула собственную обувь и попыталась надеть.

— Она не надевается.

— Странно.

— А по-моему вовсе не странно. Если эта туфля действительно принадлежала кукле, то ее должен обувать кто-то другой.

— Хорошо, давай я.

Забрал у Лулы туфлю, опустился на колено и совершенно свободно надел ее. Весь наряд богини снова преобразился. Опять появилась короткая юбочка, девчачья распашоночка и вернулся не гармонирующий с остальным нарядом кожаный ошейник.

— Сними, Марк! Сними это с меня! — теперь я сам вижу, что она не рисуется. Вижу по зрачкам, она едва удерживает себя от впадения в безумие. Содержание хаоса резко скакнуло и продолжает очень быстро повышаться.

Я сдернул туфлю с ее ноги так быстро как только мог, но ее продолжает колотить в ознобе. Лула даже не замечает, что снова сидит голой.

Ну хотя бы хаос расти перестал.