— И на восемь процентов быстрее, — добавил Бэк.

— Тем более, — согласилась верховная, — Цена божеская. Меньше точно не надо.

— Хорошо, с этим разобрались, — перехожу к главному вопросу, — Нам ждать очередного ажиотажного спроса и, как следствие, дефицита уже других матриц?

— Можешь даже не сомневаться, Марк, — уверенно заявил Бэк, — Дефицит будет. Не забывай, Технос сейчас очень много потребляет внутри корпорации. На драголемов идёт прорва устройств и приборов.

— А он не собирается расширять производство? — спросил Бар.

— Вряд ли, — Бэк отрицательно помотал головой, — Сам посуди. Со временем он нашлепает этих драголемов сколько нужно. Потребление снова сократиться. Нет, не будет он ничего расширять.

— В таком случае следующий вопрос. А мы? Нам имеет смысл расширять производство? — спрашиваю Бэка.

— А вот нам возможно имеет, — сказал Бэк, — Особенность производства матриц в том, что чем шире твой ассортимент, тем меньше потерь сырья. Понимаешь?

— Ну так очень приблизительно.

— Ну считай, что мы поставим ректификационную колонку, которая будет отбирать разные резонансные частоты под разные нужды. Одним словом, меньший процент маны уйдет в отработку, больший процент маны уйдет в переработку.

— Так это хорошо. Мы понизим себестоимость конечного продукта.

— Не намного, но понизим, — подтвердил Бэк.

Ну вот. Только я решил, что тратить заначку не буду. Что приберегу пяток миллионов в качестве подушки безопасности, но куда деваться? На самом деле вложение в технологическую независимость даст более прочную подушку безопасности, чем тупое хранение бабла на счете.

— Ладно, Бэк. Имей ввиду. У меня только шесть миллионов. Из которых пять уйдет на налоги.

— Этого хватит, — заверил Бэк, — Целый подземный этаж возводить не будем. Ограничимся матрицами пространства. Благо мы их теперь сами производим. Расход энергии тоже не проблема. Подземники нам везут много сырой маны. Ее и используем.

— Тогда так и порешаем. Бэк, составляй смету. Будем расширять и удешевлять производство.

Бэк попросил кофе и Алесю в качестве помощника и остался в офисе. Атемита улетела в Олимпийские выси, она с нами и так на удивление засиделась. Мы с Баром спустились в бар, где застали Лулу. Она, оказывается, пришла послушать, как Стак поет под гитару.

— Стак еще и поет?

— Уж всяко получше, чем Гор, — присаживайтесь, ребята, — Он обещал следующим номером исполнить балладу.

Я получил стаканчик коктейля и позволил себе немного расслабиться. Стак и вправду оказался очень душевным бардом. Слушая его песни, я забыл про время. У Стака не было сложных, затейливых мелодий, музыкальный ряд безошибочно прост. И у него не было глубокомысленных стихов, он пел о простых и понятных вещах: о любви, о добре, о долге, о чести, о боге… в общем, обо всём том, что по мнению Иммануила Канта дано нам априори то бишь от природы, а значит думать тут особо не о чем. Все и так понятно…

Стак закончил свой мини-концерт и вернулся за стойку. Но народ требовал продолжения. Гитару взял один из посетителей, а я допил коктейль и незаметно ушел. Поднявшись на парковочный этаж, немного полюбовался звёздным небом города богов через открытую гнездовую арку.

Когда зашел в кабину Гора, в первый миг подумал, что ошибся кабиной. Кроме того, что она стала больше, достигнув размера маленькой комнаты, Лула сделала перепланировку.

— Гор, перестань хихикать.

— Я не хихикаю, — отмазался Гор, но игривой интонации в голосе скрыть не смог.

— Старый сводник ты, — попенял я дракону, глядя на широкую двуспальную кровать, занявшую большую часть кабины.