— Мне уже не нравится слово «обратно», — тут же зацепился Коплепокапль, — Я у вас этого зеркала не брал.

— В том смысле обратно, — пояснил Блинкомэнто, — Что зеркало было изготовлено в аду. И было вывезено из ада нелегально.

— Тогда и ты меня извини, Энтони, — парировал Копель, — Если твои черти занимаются контрабандой, с них и спрашивай. А то опять взялся перекладывать с больной головы на здоровую. Опять у тебя блин комом, Энтони… опять блин комом.

— Не моя прихоть, — Блинкомэнто развёл руками, — Личная просьба князя, понимаете? Вы конечно можете отказать князю тьмы в личной просьбе, но… — архидемон многозначительно замолк.

— Опять угрожаешь, — констатировал Копель, — Хоть бы раз обошелся без своих гегемонских закидонов.

На последнюю ремарку со стороны Коплепокапля, причем явно издевательскую, Блинкомэнто даже бровью не повел. Походу ему хоть плюй в глаза, все бесячья роса.

— Я вынужден напомнить о договоре сдвига границ, — спокойно сообщил Блинкомэнто, — Время его действия как раз истекает на днях. Если вы не отдадите зеркало, князь откажется продлевать договор. На этом у меня все.

Архидемон поднялся с места. Дворецкий проводил его на выход к лестнице, только ведущей не вверх, а вниз.

— Серьёзная угроза, — озабоченно сказал Технос, когда Блинкомэнто ушел.

— А… извините, о каком договоре идет речь? — спрашиваю осторожно, но твёрдо, понимая, что в данной ситуации имею право этот вопрос задать.

— Те тоннели, Марк, что находятся под червеполитеном, раньше были частью ада, — пояснила Атемита, — Князь тьмы когда-то давно вынужден был пойти на уступки и передал их нам.

— А теперь хочет получить их обратно?

— Ты сам все слышал, Марк, — Копель покривился, — Глава аида не стал бы блефовать, ссылаясь на князя тьмы.

— Так это что получается? — ужаснулась Лула, — Все наши «шахтеры» опять окажутся в аду?

— Если откажутся от эвакуации, вполне могут, — мрачно подтвердил зверобог.

— Почему бы тебе просто не отдать это дурацкое зеркало? — резонно спросил Технос.

— Потому что у меня его нет, — признался Копель с кривой ухмылкой.

— Как это нет?

Коплепокапль хлопнул в ладоши и дворецкий занес экран. Мы все уставились на видеозапись с камеры наблюдения из холла эсбэзэ. Какая-то девушка, похожая на Лулу и одетая в наряд кукольной богини, выходит из здания, держа под мышкой сверток, напоминающий по форме зеркало.

— Но ведь это не Лула, — восклицаю я.

— Успокойтесь, Марк, это не Лула, — заверил Коплепокапль.

— А кто же это тогда?

— По всему выходит, это была кукольная богиня.

Мы все ошарашено уставились на зверебога.

— Зачитаю отчет служащего архива, — Покапль достал из папочки мелкоисписанный лист бумаги и начал читать, — В тринадцать тридцать две в архив зашла людобогиня в базовой белой одежде новичка. Сказала, что ее зовут Барб, и что в архиве находится ее личный бытовой артефакт в скобочках туфля женская розового цвета. Сканер показал соответствие принадлежности сто процентов…

— То есть работник архива просто отдал ей туфлю?

— Отдал, — подтвердил Покапль, — Туфля ни по какому делу не проходит. Уликой не является. Мы не в праве держать у себя чужие вещи. А сканер четко показал, что туфелька принадлежит ей.

— Ну хорошо, что было дальше? — спросила Атемита.

— Так… читаю… «я вынес коробку с вещами за инвентарным номером таким-то, где хранились: туфелька розовая одна штука, почерневшее зеркало одна штука, сверток бумажный плоский широкий одна штука».