|
Хотелось перепридумать комнату и потом радоваться угаданному и неугаданному, но времени не осталось. Комендантша остановилась перед обыкновенной белой дверью, подышала, клацнула замком и вошла первой. Марина не слишком расстроилась, хотя думала, что ей распахнут дверь и сделают приглашающий жест – и она станет первой, кто шагнет сюда после строителей. Пусть будет комендантша, нам не жалко. Потом она уйдет, а я сяду на стул или даже прямо на пол, закрою глаза и почувствую, что это вот мой дом. Мой самый первый дом, только мой и больше ничей. Моя крепость. Маленькая, но очень гордая. И праздничная: на шестом этаже даже двери лифта заслонены красным щитом с лежащими на боку огромными белыми буквами «в жизнь» – очевидно, финальным фрагментом крагисного лозунга про решения уже неактуального съезда партии.
Комната оказалась светлой, не слишком большой, но и не маленькой – ровно как надо, – с микронабором мебели из шпонированной ДСП: каркас кровати, тумбочка, шкаф – все узкое и новенькое. Широкое замызганное окно смотрело на проспект с редкими машинами. Пахло строительной пылью и краской. Было хорошо.
Комендантша дважды щелкнула выключателем – под потолком зажглась и погасла заляпанная белилами лампочка, – быстро прошла по периметру, открыла и закрыла шкаф, покачала лакированную спинку кровати и сделала ожидаемый жест.
– Ну вот, здесь и будете. Кухня общая на весь блок, в блоке восемь комнат, туалет и душ тоже общие. Электроприборами пользоваться нельзя, будут проверки, имейте в виду – ну, шкафчик у вас есть. Мусор лучше не копить, и вот, кстати: пищевые отходы в мусорку не бросайте, на кухне будет отдельный бачок для них, имейте в виду. Это указание такое специальное. Хорошо?
Марина поковыряла носком туфли закапанный бежевой краской линолеум, кивнула с улыбкой и спросила:
– А тряпку и ведро где-то можно попросить?
– Уборщица в сентябре выходит, но лучше свои заведите. Пока у соседей можете взять.
– Соседи уже въехали?
– В процессе. В вашем блоке пока только в шесть-один-один и шесть-один-три заселились, молодые семьи, тоже по линии роно, но вроде не в школе работают. Но так-то уже все комнаты расписаны, к первому числу все въедут, еще и не влезет человек десять. А, да – дверь запирайте, вахтера внизу пока нет, да и народ разный, не все семейные. Хотя некоторые семейные еще и похуже холостых будут.
– Ага, – рассеянно сказала Марина. – А матрас тоже у соседей брать?
Комендантша глянула на нее неласково:
– Бельевую к завтрему доделают, пока матрасы и простыни в малосемейке литейки хранятся, это один-двадцать, напротив, ну вон то здание, видите? Вечером народ с работы придет, я кого-нибудь из ребят попрошу, чтобы вам помогли донести.
– Да я сама, – сказала Марина, стараясь не смеяться.
– Да? Ну смотрите. Сперва, кстати, есть смысл в паспортный стол зайти, прописаться, а то талонов не получите.
– Каких талонов?
– Хм. На масло и мясо.
– Ой, – сказала Марина. – А зачем они?
– Масло и мясо покупать, – терпеливо объяснила комендантша. – Вы откуда вообще? А, в Ульяновске учились. Понятно.
А мне непонятно, подумала Марина почти в панике и спросила:
– А без этих талонов нельзя, что ли, масла даже купить?
– Ну почему. Подсолнечное можно, хоть цистерну, и на рынке можно – хоть масло, хоть барашка целиком, но будет раза в два дороже, чем в магазине, – рублей пять, а то и семь. |
