— Босс, привезли этих шакалов, нах! — прибежал грязный, но радостный Зуб, удовлетворивший свою жажду насилия.

Меня же всё порядком напрягает. Какая-то бесконечная круговерть, вынуждающая доказывать свою состоятельность. Может, действительно захватить Пномпень и казнить новое руководство страны на центральной площади города? Только власти там меняются, чуть ли не каждый месяц. Пролезет наверх новый отморозок и сразу начнёт самоутверждаться за чужой счёт.

Между тем, к трём прикованным к рычагам пленным киборгам, присоединилось такое же количество кхмеров. Этих просто поставили на колени, взяв под прицел. У двух на шее блокирующие ошейники. Значит, оба маги. Один достаточно высокий мужик с надменным лицом, одетый в мундир. Зачем ему столько наград, они же воевали строго друг с другом? Второй в гражданской одежде, весь такой из себя серенький с бегающими глазками.

— Этот называет себя генералом Тьном, — подошедший Жук ткнул автоматом в сторону любителя висюлек, — На самом деле бывший капитан, назначенный извращенцами командиром части. Обложил местных поборами и возомнил себя хозяином провинции. Слабый маг воздуха, но вообще — обычный бандит.

Псевдогенерал выслушал доклад начальника моей разведки с усмешкой.

— Это комиссар Сован из Пномпеня. Такая же проститутка, подавшаяся ещё при «голубых кхмерах». Работал в паре с Тьоном, в том числе крышевал работорговлю.

С интересом смотрю на съёжившегося под моим взглядом чиновника. Он уже понял, что труп, но попытался вымолить жизнь.

— Я отдам вам все деньги! У меня есть золото и артефакты. Даже два незаконных, вызывающих проклятия. Ещё расскажу, где находится последняя партия товара, и кто её покупает.

— Жук, допроси гостя и пусть расскажет, кто стоит за покупателями. Не люблю я работорговцев. Потом доложишь и решим.

Пока уводили взбодрившегося чиновника, возбудился один из киборгов.

— Тебе этого не простят, ушастый ублюдок! — проскрипел азиат на скверном авалонском, — У нас мировая организация и расплата неизбежна. Если ты отпустишь меня и захваченных бойцов, то можешь рассчитывать на снисхождение.

Искусственный глаз корейца светился в наступающей темноте, как ручной фонарик. Несмотря на оторванную металлическую руку и иссечённую грудную пластинку, особой боли он не испытывал. Его коллега, щеголявший металлическими ступнями и лицом, злобно сверлил меня взглядом. А ведь они не отступят.

— Винай, — подзываю начальника охраны, — Всем железякам отпилить головы. Ну, или можете отрезать, мне без разницы. И снимите всё на видео. Далее сложите их бесполезные тыковки в контейнер, добавьте флешку и отправьте в дыру под названием Сеул. Совсем забыл, напиши письмо, что течение месяца я жду компенсацию в размере пятидесяти тысяч крюгеров. Если их не будет, то мы приедем в гости и возьмём всё сами. Заодно продублируй условия на хоуханском, вдруг там все разговаривают на авалонском, как эта ржавчина.

— Ыыы! — кореец вдруг задёргался и почти порвал браслеты.

Делаю рывок и втыкаю нож ему в горло. Осматриваю камуфляж с бронником, вроде не забрызгал.

— Всем пленным кхмерам также отрезать головы и сложить в ящик. Офицерам отрубить руки и ноги и аккуратно упаковать, пусть они доедут до Пномпеня живыми. Тоже приложи письмо, что если пострадает ещё хоть один наш человек или какой-то обнаглевший чиновник тормознёт груз, то я приеду к ним в гости. И в этот раз буду очень злым.

Отворачиваюсь, игнорирую крики вмиг растерявшего апломб офицера и направляюсь в сторону броневика.