Комната была темна, но, когда он спрыгнул на пол, кто-то взвыл в испуге, видимо, со сна. Хет выскочил через дверь и опять оказался в коридоре, залитом светом масляных ламп. На лестнице уже раздавались крики. Он бросился к окну, выходившему в темный сад. Должно быть, торговые инспектора окружили весь дом. «Похоже, Еказар наврал им, будто мы ограбили всю Академию», — подумал Хет в отчаянии. В дальнем конце коридора гремели сапоги, и он нырнул в другую комнату.

Она тоже была темна и благословенно пуста. Хет остановился и, тяжело дыша от усталости и страха, прислонился к стене у самого дверного проема. Вот он и в ловушке, из которой выхода нет. Он знал, что ему остается. Надо верить в то, что Илин и, что еще хуже, Риатен выручат его. Но если торговые инспектора обнаружат у него украденную драгоценность, даже Мастер-Хранитель не сможет вырвать Хета из их рук. Спрятать ее здесь?.. Нельзя. Хет знал: они перевернут тут все вверх дном и разыщут ее.

Было лишь одно потайное место, которое могло пригодиться. Но если найдут… Ладно, о неприятностях надо думать, когда они наступят. Хет поднял рубашку, нащупал внизу живота рубец, отличавший вход в сумку, тихонько нажал на него в нужном месте и… ничего не произошло. Он выругался и постарался успокоиться. Заставил себя не слушать, как стучит кровь в ушах. Он снова нажал пальцем и почувствовал краткий, ни на кого не направленный прилив сексуального желания, который заставил его задержать дыхание. Рубец разошелся, и Хет сунул туда овальную бляшку. Возникла острая боль — это металл соприкоснулся с нежными тканями. Странно, но эта боль освежила его голову. Хет быстро натянул рубашку и отошел от стены, направляясь к окну. Может быть, они оставили двор без охраны, собрав всех своих людей в доме, а Хет вовсе не собирался быть пойманным, если этого можно избежать. Он только собрался вскочить на подоконник, как первый торговый инспектор ворвался в комнату, рванув портьеру, закрывавшую дверь.

Стараясь не делать резких движений, Хет потерся лицом о предплечье. Он не мог больше терпеть, чтобы жгучий пот лился ему прямо в глаза. Руки были скованы и привязаны над головой к крюку, вбитому в каменный потолок, так что Хет еле-еле мог удерживать свой вес, стоя на цыпочках.

Тюрьма торговых инспекторов была вырублена в коренной породе яруса и помещалась прямо под Верховным Управлением Торговли. Ее мрачные стены стали совсем гладкими от бесчисленных касаний человеческих рук. Место, где держали Хета, было не камерой, а скорее площадкой широкой лестницы, освещенной коптящими масляными лампами, стоявшими в нишах стены: одну из них поставили прямо на высеченные в скале ступени, которые вели к коридорам, — и выше площадки, те, что, извиваясь уходили куда-то во тьму, где кто-то вопил прошлой ночью чуть ли не часами.

Хет уже давно установил, что цепь к каменному потолку прикреплена у него над головой надежно, так что, даже повиснув на ней всей тяжестью тела и раскачиваясь взад и вперед, вырвать ее из кольца невозможно. Теперь напряжение уже начало сказываться, и у Хета не осталось сил повторить это упражнение еще раз. Его руки онемели. Больше же всего болели плечи. Хет настолько ослабел, что несколько раз терял сознание, которое, однако, вновь возвращалось к нему, когда тело всей тяжестью повисало на измученных руках. Спина тоже болела, но уже по другой причине.

Хет твердо решил не вступать в драку, когда его схватили, но в удушливых тюремных подвалах это решение забылось, и он сопротивлялся как безумный всю дорогу, пока его тащили на этот этаж. Размышления о том, когда его отведут еще ниже, заняли значительную часть времени Хета, но сейчас он дошел до того, что почти уверил себя: его решили оставить умирать прямо здесь.