— Полагаю, ты не захочешь объяснить мне, как это инспекторам не удалось обнаружить реликвию, когда ты находился у них в гостях?

— Это был чисто профессиональный прием.

Риатен подождал еще немного, понял, что другого ответа не будет, и снова повернулся к Илин.

— А где находится другая вещь?

Илин прочистила горло и указала на Арад-еделка, стоявшего около нее.

— Это ученейший Арад-еделк. Он приобрел ту редкость для своих исследований и не имел ни малейшего понятия, что она украдена, до вчерашнего вечера, когда мы сказали ему об этом.

Риатен кивнул Араду.

— Все ваши траты будут, разумеется, вам возмещены.

— Никакой компенсации мне не надо, — сказал сухо Арад. Повернувшись к панели, за которой скрывалась потайная комната, и нажав на пружину, он все же не удержался, чтобы не бросить на Еказара дерзкий взгляд. — Я их держал тут. Для сохранности.

Еказар отвернулся, вне себя от гнева.

Панель поднялась, и Риатен приказал двум своим ликторам вытащить каменный блок. Когда его вынесли на хорошо освещенное место, старик встал на колени и провел ладонью по резьбе, наслаждаясь странным ощущением от текстуры камня.

Впервые Хет увидел, что Риатен может воспринимать древности точно так же, как сам Хет и его коллеги, ученые и дилеры. Он впервые видел такой всплеск эмоций у Риатена. Хет настолько удивился, что спросил:

— А что ты будешь делать с ним?

Риатен бросил на него острый взгляд. Илин обеспокоенно шевельнулась, и Хет почувствовал, что Сагай вдруг затаил дыхание. «Да, — подумал Хет, — я помню то, что сказала мне Илин. Но то была ее личная догадка. Я хочу услышать ответ непосредственно от него».

— У тебя мало материала, чтобы построить магическую машину, — продолжал Хет. — А если ты хочешь, чтобы их изучили как следует, то не лучше ли оставить все здесь?

И Еказар, и Арад напряженно вслушивались в разговор. Тогда Риатен ответил:

— Я хочу провести свои собственные исследования. О результатах же я, конечно, поставлю Академию в известность.

И глядя в эти настороженные глаза, Хет ощутил легкий холодок, будто тот призрак снова притаился где-то неподалеку. Риатен встал и подал знак одному из Хранителей, который из складок своей одежды вытащил внушительный, туго набитый кожаный мешочек.

— С учетом твоих заслуг передо мной я добавил значительную сумму к той плате, о которой мы договорились.

На мгновение в уме Хета мелькнула мысль: а не отказаться ли вообще от этих жетонов, лишь бы никогда больше не иметь ничего общего с Хранителями или с заговорами власть имущих с верхних ярусов? Но он знал, что тогда у Сагая возникнет совершенно оправданное желание придушить его, а у самого Хета сейчас нет сил для сопротивления. Поэтому он ничего и не сказал.

Хранитель положил мешочек на пол, а Риатен отвернулся. Возникла суматоха, ликторы принялись заворачивать каменный блок в плотную хлопчатобумажную материю, потом стали водружать на ручную тележку, которую предусмотрительно захватили с собой. Еказар и Арад, позабыв на время вражду, подошли к мозаике, чтобы защитить ее от чьих-нибудь неуклюжих ног, а Риатен и другие Хранители вышли в вестибюль. Остались только Гандин, чтобы помочь ликторам, да Илин, которая стояла в центре комнаты и выглядела так, будто не знала, что делать дальше.

Хет вполголоса окликнул ее, она вздрогнула и почему-то покраснела.

Риатен мог думать, что все уже позади, но оставалось еще множество вопросов без ответов, да и Хет заплатил слишком дорого за эти древности. Но в эту минуту вдруг та догадка, которая все утро терзала его, наконец обрела ясность, и, когда Илин подошла к нему, он сказал:

— Илин, ты говорила, что Риатен достал первую древность, ту, которую ты приносила в Останец, у какого-то Высокого судьи торговых инспекторов?

Илин с удивлением кивнула.