— У меня были шлюхи получше тебя даже в притонах Седьмого яруса.

Ликтор пнул его ногой в живот, отчего Хет сложился вдвое, и ему не удалось увидеть ее реакцию.

Двое ликторов и личный телохранитель наследницы спустились с Хетом несколькими этажами ниже, возможно, на уровень того входа, через который втащили их с Гандином. Все, что знал Хет, сводилось к тому, что на последних лестницах и в последних коридорах им не встретилось ни одной души. Ликторы не утруждали себя разговорами с ним, хотя и выражались весьма вольно, обмениваясь последними впечатлениями. Сарет тоже молчал. Хет начал уж думать, что тот вообще не умеет говорить; правда, судя по всему, слышал и понимал он неплохо.

Они подошли к дверям, забранным посеребренной решеткой, и один из ликторов принялся рыться в карманах в поисках ключа. В глубине желудка Хет ощущал тяжелый вязкий комок. Вот и конец пришел, и нет средств, чтобы отдалить его.

За дверью находилось обширное помещение, начисто лишенное мебели. Освещалось оно дюжиной масляных бронзовых ламп, стоявших в нишах, вырубленных довольно высоко в стенах из мрамора с серыми прожилками. В центральной части полированного каменного пола находился бассейн — круглый, футов двадцать в поперечнике, окруженный бортиком из черных изразцов. Сам зал был тоже круглый, с высоким потолком, но в дальнем его конце — галерея с небольшой колоннадой. Пол галерейки располагался футах в десяти над полом зала, так что оттуда хорошо было видно то, что происходило в бассейне. Сейчас галерея была пуста, а так как к ней не вело ни одной лестницы, вероятно, она имела собственный вход — единственный, по которому туда можно было попасть.

Ликтор пинками заставил Хета войти в зал. Потом Хет услышал, как дверь захлопнулась. Волоски на руках Хета встали дыбом. Он знал, для чего этот бассейн. Патрициев обычно казнили с помощью шелкового шнурка, граждан города расстреливали. Тех, кто не имел гражданства, вешали. А чужеземцев и самых омерзительных преступников с нижних ярусов топили.

Ликторы продолжали толкать Хета в спину. Ему удалось все же бросить взгляд через плечо и увидеть, что Сарет уже сбросил с себя одежду, оставив лишь штаны и широкий кожаный пояс. Теперь он знал своего палача. Хет было уперся ногами в пол, но резкий толчок в спину перебросил его через бортик бассейна.

Вода оказалась неожиданно холодной: она подавалась сюда прямо из артезианского источника Чаризата и не успевала согреться, пройдя мили труб и ряд цистерн. Некоторые патриции готовы были платить любые суммы в золоте за такую чистую воду, но наследница тратила ее на то, чтобы топить в ней людей. Хет поплыл к противоположной стороне бассейна, гребя напрямик и даже не делая попытки определить глубину. Позади он услышал сильный всплеск и увидел, как взбаламученная вода лижет изразцы. Он понял: до той стороны ему не доплыть. Хет развернулся и нанес удар, который Сарет, не ожидавший ничего подобного, не сумел отразить. Сарет отвернул голову в сторону со злобным и удивленным рычанием, как будто идея сопротивления жертвы никогда даже не приходила ему в голову.

Следующего удара, который размозжил бы ему нос, телохранитель избежал и рванулся вперед с удивительной скоростью. Хет подался назад. Вода пропитала его одежду, и ему удалось отплыть лишь на половину нужного расстояния. Телохранитель обвил его одной рукой вокруг талии и потянул под воду.

Спина Хета больно ударилась о дно бассейна. Сарет вертел головой, стараясь держать ее так, чтобы Хет не мог вцепиться ему в глаза или в глотку. Тогда Хет вцепился ему ногтями в затылок, но на этом гладко выбритом черепе не было ничего, за что бы можно было как следует ухватиться. Теперь до Хета наконец дошло, каким путем этот тип потерял свои ушные раковины: если бы сейчас от них хоть что-то оставалось, Хет вырвал бы это что-то с корнем! Ему удалось глотнуть немного воздуха, прежде чем он оказался под водой, но никакого представления о том, насколько ему хватит этого запаса, Хет не имел.