— Он сказал, что убьет меня, если я расскажу кому-нибудь о том, что древности найдены. Он тут?

— Нет. Но я знаю, где он. Когда наступит время, я перемещу его куда надо.

Ее пальцы гладили волосы Хета, но услышанная новость была такой неожиданной, что ему пришлось сделать усилие, чтобы склонить голову к ласкающим пальцам и сделать это естественно. Гандин сказал, что Риатен во дворце и под арестом. Но возможно, Гандин решил так потому, что во дворец были отправлены все остальные Хранители из этой семьи. «Что ж, хорошо, подумал Хет. — Теперь придется самому выяснять, где находится Мастер-Хранитель и что он там делает». Наследница же снова задала вопрос:

— Но ведь Риатен все же рассказал тебе, зачем нужны эти древности?

Попытка прикинуться невеждой была обречена на провал, хотя бы из-за того, что Мастер-Хранитель приводил его сюда специально, чтобы показать Наследнице возможности Хета; зато наследница не читала тех многозначительных фрагментов в тексте Выживших. Любопытно, как много ей известно? Она, надо думать, была организатором первой кражи реликвий, но воры оказались такими идиотами, что обманули ее и распродали всю коллекцию на черном рынке. Он ответил:

— Они могли быть частями магической машины.

— Понятно. А что ты делал возле дома Риатена вместе с Гандином?

Хет не знал, можно ли упоминать Илин. Было достаточно много шансов, что она тоже находится где-то здесь под арестом, но он все же сомневался, чтобы разговор об Илин, который привлечет к ней внимание, хоть сколько-нибудь поможет делу. Но если Обитатель Запада и в самом деле читал в душе Гандина, то нет смысла сочинять какие-то истории. Поэтому он ответил:

— Я хотел узнать, что Риатен собрался делать с этими реликвиями. Я думал, что для меня там может найтись какая-нибудь пожива. — Тут было достаточно правды, чтобы не противоречить тому, что она могла узнать от молодого Хранителя.

— Я довольна твоим чистосердечием.

Для Хета настала трудная минута. Он не знал, не прочла ли наследница его истинные мысли; впрочем, ее рука снова прикоснулась к его шее, как бы приказывая придвинуться к ней.

Он послушно пересел, теперь уже почти склоняясь к ее коленям, и ощущение ее крепких бедер сквозь прохладный шелк кафтана сильно подорвало его способность сосредоточиться. Глаза Хета по-прежнему были прикованы к её телохранителю, который все еще продолжал занимать пост возле двери. Наследница заметила его повышенный интерес и улыбнулась громоздкой фигуре.

— Это Сарет, — объяснила она. — Он происходит с одного из самых далеких островов Последнего моря, где обычаи так же странны для городов Приграничья, как… как и твои. — Ее рука спустилась ниже, поползла по его груди к животу, ощупывая рубец, обозначавший вход в его сумку.

Реакция Хета в некоторой степени определялась воспоминанием о лихорадке, которую он вызвал, пряча маленькую реликвию, а потому он очень надеялся, что наследница не будет уж слишком предприимчива.

— Он очень… отвлекает…

Наследница поколебалась, а затем решила доставить ему удовольствие.

— Подожди снаружи, Сарет.

Понять, чего она хочет, не составляло труда. Традиционная мудрость крисов по данному вопросу гласила, что оставлять следы на теле — грубость. Наследница, по всей видимости, этого мнения не разделяла. Когда ее длинные ногти сорвали струпья с ран на его спине, Хет чуть было не укусил ее с такой свирепостью, которая оставила бы на теле наследницы долго не заживающий шрам. Ее, видно, несколько разочаровало и то обстоятельство, что анатомия Хета была не слишком уж необычна, но тут он был ни при чем.

После всего этого Хету оказалось нетрудно притвориться спящим. Он и в самом деле был истощен и еще не полностью оправился от лихорадки, однако мысли о том, что наследница может сейчас получить от него все, что пожелает, но это нисколько не помешает ей тут же отдать приказ о его казни, было вполне достаточно, чтобы не дать ему заснуть ни на минуту.