Чтобы победить, ему нужно было прижать ее к земле в том месте, где на пол падали лучи света. Они катались по платформе, и он пытался достать ее клинком, но Камилла легко уклонялась от ударов. Кроме когтей, в ход пошли острые каблуки. Алек выругался, и Камилла ответила ему потоком грязной брани. Она могла бы еще долго сыпать непристойностями, но тут Алеку повезло — он заметил, что они оказались в самом центре, там, где сквозь окно в потолке проникали лучи солнца. Алек схватил Камиллу за запястье и потянул к яркому кружку на полу. Рука тут же покрылась огромными белыми волдырями — Алек почувствовал, как от нее исходит жар, — и Камилла оглушительно завизжала. Наконец ей удалось отдернуть руку, и она попыталась укусить его. Алек ударил ее локтем в лицо и рассек губу; по подбородку Камиллы потекла густая кровь.

— Довольно? Или хочешь еще? — зло сказал он и снова потянул ее руку в круг света. Раны на руке уже затягивались, воспаленная, покрытая волдырями кожа медленно розовела.

— Нет! — закричала она и начала дрожать всем телом.

И тут Алек понял, что она смеется — смеется своим окровавленным ртом.

— Я снова почувствовала себя живой, маленький нефилим. Мне следует поблагодарить тебя за славный бой.

— Отблагодари меня по-другому — ответь на мой вопрос. — Алек тяжело дышал. — Или я оставлю от тебя кучку пепла. Хватит с меня игр.

Улыбка стала еще шире. Лицо Камиллы по-прежнему было в крови, но раны уже затянулись.

— Тебя нельзя сделать бессмертным. Разве что с помощью черной магии или превратив в вампира. Но эти варианты тебя не устроят.

— Но ты говорила, что есть другой способ…

— Конечно есть. — Ее глаза лукаво заблестели. — Ты не сможешь стать бессмертным, маленький нефилим, по крайней мере так, чтобы тебя это устроило. Но ты можешь лишить бессмертия Магнуса.

Клэри сидела за письменным столом в своей спальне с ручкой в руке. Перед ней лежал листок бумаги. Солнце уже зашло, и она включила настольную лампу, чтобы руна, которую она начала чертить, вышла точной.

Когда она ехала домой, в голову ей пришло нечто необычное. Едва переступив порог, она заперлась в спальне, не отвечая на вопросы матери, и взялась за работу.

В дверь постучали. Клэри быстро спрятала листок с набросками под другой лист, чистый, и нехотя открыла дверь.

— Знаю, знаю, — сказала Джослин, подняв руку в ответ на протесты дочери, — ты хочешь, чтобы тебя оставили одну. Но Люк приготовил ужин. Тебе нужно поесть.

Клэри с укоризной взглянула на мать:

— И тебе тоже.

Как и дочь, Джослин в стрессовых ситуациях теряла аппетит, и сейчас лицо ее осунулось. Будь все по-другому, она бы паковала чемоданы, готовясь отправиться в свадебное путешествие. Но свадьба была отложена на неопределенный срок, и Клэри слышала, как мама плачет ночью за стенкой. «Это я во всем виновата» — вот о чем говорил этот плач.

— Хорошо, я поем вместе с тобой, — сказала Джослин, натянуто улыбнувшись. — Люк готовит макароны.

Клэри села за стол, надеясь, что Джослин не спросит, чем она занимается.

— Мам, — сказала она. — Я хотела спросить…

— О чем?

Клэри прикусила ручку. Эту вредную привычку она сохранила с тех пор, когда только училась рисовать.

— Я слышала, что при рождении Сумеречные охотники проходят защитный обряд. Что его проводят Безмолвные братья и Железные сестры. И я подумала…

— Хочешь спросить, проходила ли ты этот обряд?

Клэри кивнула.