- Мне сказали прийти... - Федор помялся, имя Мирона называть не следовало. - Передай, что Стреляный здесь.

Лицо мужика не выразило никаких эмоций, он повернулся и пошел снова к особнячку, скрылся за дверью.

Федор ждал, наверное, минут пять. Он успел выкурить сигарету, слоняясь вдоль ограды, и заметил две телекамеры, установленные на деревьях в садике вокруг особнячка. Их мертвые пустые глазки охватывали подъезды к дому.

- Эй, - окликнули его сзади. Тот же мужик стоял у приоткрытой теперь двери. - Заходи!

Федор толкнул калитку. Она открылась, и он вошел во двор. Замок щелкнул за ним.

В темноватой прихожей, где он очутился, его ждал молодой человек, которого он видел в "Марсе" и кому так понравился горящий вместе с Кротом и его товарищами автомобиль.

- Долго же ты шел, - усмехнулся он, разглядывая Федора и не подавая руки.

- Дорожка у меня дальняя, - усмехнулся Федор.

- Оружие есть? - коротко спросил его появившийся буквально из ниоткуда охранник.

- Обыщите... - коротко приказал молодой и добавил: - Уж извини, порядки такие.

Федор пожал плечами и дал себя обыскать. Как ни странно, но на нож они не обратили внимания. Их, видно, интересовало только, есть ли у него "пушка".

Следом за молодым мужиком он прошел по длинному коридору; в самом конце его оказался небольшой холл. Там они и сели в мягкие кожаные кресла перед небольшим стеклянным столиком.

- Какие проблемы? - насмешливо спросил хозяин, закидывая ногу на ногу.

- Проблемы? - удивился Федор. - Никаких. Просто надоело на задворках мотаться. Думал, предложите что, а если нет - адью.

- Долго ты уже на задворках мотаешься. Когда вышел-то?

- Да ведь знаете, чего зря слова тратить... - Федору страшно хотелось курить, но он решил сдержаться. Пепельницы на столе не было.

- Знаю... - неопределенно пробормотал собеседник. - Никто к себе не берет?

- Под Москвой ребят нашел, - коротко ответил Федор.

- Рэкет?.. - опять усмехнулся молодой. - В охрану ко мне пойдешь?

- В падлу мне охраной-то заниматься, возраст не тот, не та квалификация, - нахально глядя на молодого, отрезал Федор.

- Зяму знаешь? - после паузы спросил его хозяин.

- Плохо... В деле не сталкивался.

- Ну, так познакомишься.

Молодой встал, Федор поднялся тоже.

- Нет, ты сиди, - остановил его хозяин. - Сейчас он придет к тебе. Поговорите.

Все дальнейшее Федор прокручивал в памяти много раз. Зяма оказался тощим, вертким мужчиной, примерно одного с ним возраста. Косая челка спадала у него на морщинистый бугристый лоб, а лицо ничего, даже приятное. Особенно располагали глаза: черные, внимательные, они как бы обещали собеседнику заботу и опеку.

Зяма по-отечески пожурил Федора за то, что тот Сразу не попытался его разыскать, сказал, что слышал о нем много хорошего, и постоянно повторял:

"Мы своих не должны бросать". А Федор крепко помнил слова Глухаря о нем, но вдруг и сам Зяма завел речь об Игнате, как о представителе вымирающих мастодонтов воровских дел. Сказал, что Федор тоже отстал за шесть-то лет от ситуации, а она сильно переменилась.

Федор терпеливо слушал всю эту лабуду и ждал, к какому берегу наконец пристанет говорливый Зяма. Но все же, когда тот начал разливаться соловьем о наступивших временах ювелирной работы, Стреляный не выдержал, засмеялся:

- Куда я попал, е-мое? В пансион для недоносков? - воскликнул он. - Вы все в менеджеров, что ли, переквалифицировались? В коммерсантов?

Зяма обиделся, надул щеки и бросил с вызовом:

- Мы фалуем за положняк.

"А Крот?" - чуть не вырвалось у Федора, но Павлычко, конечно, понял, о чем тот подумал, глаза его сверкнули, и доброжелательное спокойствие в них сменилось отвращением.

- Конечно, кто идет поперек, кто ложит на то обстоятельство, что порядок должен быть, тот чмур и с ним разговор короткий.