Федор забрел в какой-то двор и сел на скамейку возле детской площадки. Закурил. И тут из темноты на него выдвинулась неясная фигура. Стреляный напрягся. Затевать миллионное дело и погибнуть за грош от руки какого-нибудь накачанного "дурью" фраера?

Человек стоял, не приближаясь, видно, понимал, чем ему грозит еще хотя бы один шаг вперед. А Федор весь превратился в слух, пытаясь уловить хоть малейшее движение сзади. Но там было все тихо. Он молчал, зная, что любое сказанное им сейчас слово может послужить сигналом к нападению.

- Ты, Стреляный? - наконец не выдержал укрытый темнотой человек. -т- Не бойся, я один, иду за тобой от самого "Руна".

"Этого еще не хватало, - мелькнуло у Федора. - Совсем плохой стал, надо же такую промашку допустить". И о бдительности не забывал, за спиной каждый шорох просеивал в уме, когда начал говорить:

- Чего надо-то? Кто ты?

Следовало немедленно выходить из двора на улицу. Федор встал. Из подъезда напротив детской площадки вывалилась подвыпившая компания. Взревел магнитофон.

- Не уходи, - просительным тоном сказал человек. - С тобой Купец говорить хочет.

"Липа, все липа", - с безнадежностью подумал Федор, но кому все-таки он понадобился?

- Ты думаешь, Купец уехал? - продолжал неизвестный. - Он здесь. Семью только отправил.

- Головой рискует. - Федор усмехнулся и, обойдя песочницу, вышел на открытое пространство двора. Здесь ему было спокойнее. Тень человека двинулась следом за ним.

- Рискует, - откликнулся голос. - Узнал вот, что ты к Мирону намастырился. Разговор у него к тебе.

- Нет, мне с Купцом не о чем разговаривать. Я неудачников не люблю. И сам ко дну, и других за собой? Нет. Проходи стороной.

- Ну, смотри, - угрожающе прозвучало из темноты. - Пожалеешь...

Человек исчез, как будто его и не было, а Федор, ускорив шаги, почти бегом пошел в сторону Садового кольца, удивляясь в душе смелости Купцова.

Артур Нерсесович сидел с Калаяном у себя в кабинете в офисе. Дома после той истории он его больше не принимал. И, хотя гнев его на Армена немного поостыл, он все равно не расстался с мыслью избавиться от него. Неудавшееся покушение только укрепило его в этом решении. Но не было у него в душе боевого задора, чтобы расстаться одним махом с не оправдавшим надежды конфиденциальным поверенным. Он переживал подлинный "медовый месяц" с Еленой, дела тоже шли неплохо, завязывались новые влиятельные связи. Вот и сейчас он обсуждал с Калаяном свой предстоящий визит на вечеринку к вице-премьеру.

Там собирались без дам, значит, смело можно было говорить о делах. Вице-премьер приглашал банкиров и элиту московского бизнеса, стремясь, конечно, заручиться поддержкой курса. Под этим соусом не грех было выбить и налоговые привилегии, и кредиты. Аджиева к тому же интересовал химкомбинат под Тулой. На него зарились две иностранные компании, но вице-премьер, во всяком случае, на словах, якобы протежировал отечественным. Это тоже следовало разведать и заручиться поддержкой на случай аукциона по продаже акций этого предприятия. На самом комбинате у Артура Нерсесовича уже вовсю работали его эмиссары, создавая общественное мнение в его пользу.

- Ты мне на каждого, кто там будет, досье приготовь, - приказал Аджиев, просмотрев список гостей, который достал Калаян. - Есть вот фамилии, которые мне ничего не говорят. Я красным подчеркнул.

Артур Нерсесович любил ходить на подобные сборища во всеоружии. Калаян послушно кивнул. Он чувствовал скрытую неприязнь хозяина и всячески старался угодить ему. Собрав бумаги, Армен хотел было уходить, но Аджиев что-то медлил, словно не все еще сказал ему.

- О Раздольском слухов никаких? - спросил Артур Нерсесович. - Или ты эту тему похоронил?

- Да я вообще его похоронил, - попытался отшутиться Армен.