Веселая начиналась игра. Федор чувствовал себя, как конь перед скачками, но постоянно старался гасить в себе возбуждение, чтобы не запороть задуманное, не вылезти раньше времени, но и не упустить решительный момент. Упредить любой удар.

Аджиев выслушал его доклад о встрече с Шиманко очень внимательно. Выспросил все до мелочей, немного поморщился, когда Федор упомянул про "свинью", но цепляться к этому не стал. Артура Нерсесовича озадачило желание "руновцев" вступить в деловые отношения с ним. Он никак не мог взять в толк, как они собираются это осуществить? И чем могут заинтересовать его?

Со слов Федора он уже знал, какого масштаба фигура - аферист Шиманко, представлял, кто его окружает, и не видел реальных путей, на каких он мог бы пересечься с ними. Конкурентами они ему быть не могли, а взять себя под контроль он не позволит никому.

Артур Нерсесович понимал, что перед Федором они своих планов никогда не раскроют. Но если потрясти, например, этого Мирона?..

Аджиев целый день размышлял о том, как это сделать, чтобы не вызвать подозрений у босса "Золотого руна", и в конце концов снова пригласил к себе Федора, нацелив его именно на Мирона с Костиком, как на слабое звено всей конторы.

- Пленочки бы вот такие достать из "Руна", как Крот достал... усмехнулся Аджиев в конце их беседы. - Или расколоть их где-то еще на стороне. Подумай, Федор...

Хозяин, конечно, волен был фантазировать, но выполнять его фантазии?.. Федор уехал с дачи убежденный в одном: по следу "пленочек" из "Руна" еще никто не ходил. И даже досадовал на себя, что сам не додумался до этого, просто упустил из виду. Стоило переговорить с Мишкой. Может, тот хоть что-то знал о том, откуда Крот выведал о визите Раздольского в "Руно", и о содержании его переговоров там.

"Кто?" - этот вопрос задавал Федор тем немногим надежным людям, которые могли бы помочь ему.

Кто организовал утечку информации из "Руна", из-за чего там пришлось сменить всю обслугу? И в обслуге ли было дело?

Федор съездил к Игнату с Купцом, переговорил с Семеном, попросив того тоже аккуратно собрать слухи по интересующему его вопросу. Но ни один из них не высказал даже самых смелых предположений на этот счет.

Федор мотался по Москве и за город два дня, а на исходе третьего, когда в условленном месте останавливал машину и к нему подъехал на стареньких "Жигулях" Колян, он решил плюнуть на все и податься в Мытищи.

- За тобой следят" - сказал Колян, когда Федор с наслаждением опустился на сиденье. Это известие, похоже, грозило разрушить его ближайшие планы, и Федор, выругавшись, лишь спросил:

- Давно?

- Сегодня с утра Сашка заметил. Ты из "Руна" вышел, а за тобой "хвост". Потом они, видно, тебя потеряли, ты в машину сел, а они замешкались. Во всяком случае, у Звонаря ты один был. Так что теперь поглядывай...

- Порадовал ты меня, - невесело улыбнулся Федор.

- Они хотят знать, где ты живешь. Думаю, это главное...

- Придется мне Мирона проучить, - сказал Федор. - Поворачивай-ка в "Руно". Хотел я девушку сегодня навестить, но, видно, не судьба. Я их мордой в их же дерьмо ткну.

- Не зарывался бы ты, Федор, - вздохнул Колян.

- Следите внимательно за мной... - буркнул Федор в ответ.

Федор ввалился в "Руно", тщательно прополоскав рот и натерев лицо водкой, которую они с Коляном купили в палатке на Маяковской. От него буквально разило спиртным, и на покрасневшем лице играла идиотская улыбка.

- Ша, ребята, - крикнул он, ногою открыв дверь кабинета Мирона.

Тот сидел, развалясь на бархатном диване, с каким-то тощим хмырем в удивительно красивом костюме.

При виде Федора в таком состоянии благостная до того физиономия Мирона преобразилась. Стреляный поразился холодному взгляду его обычно коровьих глаз.