- Чего не спишь? Ложись, - бросил ему, проходя мимо, Степан с прежней неприязнью. - Завтра рано подниму.

Собиралась гроза. Над темными макушками елей посверкивало разовым огнем, было душно и маетно, хотелось забыться где-нибудь в тишине и прохладе, вдали от всего того жуткого, что каждое мгновение могло здесь совершиться. И Федор отправился на озеро.

Искупавшись, на обратном пути он пошел сначала коротким кусочком берега, а потом свернул на ту часть участка, где был настоящий лес. Упали Первые капли дождя. Они и заглушили шаги Федоpa, поэтому стоявшие у ворот Степан и Петр не услышали, как он подошел.

- И что же вы, шпана, обосрались так? - выругался Степан, гремя замками сторожки, чтобы выпустить двух овчарок, которые охраняли участок по ночам.

Федор замер.

- Выхода у него не было. Понял, что его ждет, - мрачно отвечал Петр. - Они, видно, уже поняли, что Голова к нам попал. Момент мы упустили. Надо было одновременно... Но шайке их капец.

- Капец... - зло передразнил Степан. - Грязная работа. Четыре трупа! Бабки с кого выбивать будешь? Лесного живьем брать надо было.

- А этот?.. - вставил Петр.

- Этот расколется, деваться ему некуда. Но главный-то не он...

Огромная овчарка глухо заурчала, возникнув, словно тень, у ног неподвижного Федора.

- Что там? Кто? - вскинулся Петр.

- Не блажи... - лениво одернул его Степан. - Пошли-ка, сейчас ливень будет.

Они потопали по асфальтовой дорожке к дому, а Федор все стоял столбом, ожидая, когда собака признает его и отойдет. Пес обнюхал штанины его брюк, но не уходил.

- Ну, гуляй же, гуляй... - тихонько взмолился Артюхов.

Дождь полил сильнее. Собака, встряхнувшись, наконец отпрянула в сторону и скрылась в кустах.

"Значит, Костю Лесного они не взяли, - с облегчением подумал Федор, не смея по-прежнему сделать и шагу. - Сам застрелился Костя, он такой, да..." - вяло летели воспоминания о бывшем "бригадире". Ничего плохого Артюхов о нем сказать не мог. Крутой был парень, удачливый, и всем им рядом с ним кайфово жилось. Теперь его нет, и других ребят тоже... Голова обречен. И никто не узнает, как же погибла "бригада", кто виноват во всем...

Страшная тоска сдавила грудь. Ноги у Федора подкосились, и он сел на траву, сжав голову обеими руками, и тут же услыхал за воротами шум подъезжающей машины.

Аджиев ворвался в дом как вихрь. Свежий, гладко выбритый, в сером бизнес-костюме, он как будто только что вышел из телестудии, где давал интервью на тему благотворного влияния частного капитала на ход реформ. Видимо, он по-иному, чем с утра, оценил проведенную операцию, потому что настроение у него было прекрасное.

Войдя, он сразу спросил про Федора и тут же приказал сделать легкий ужин. Вслед за его шестисотым "мерсом" пришел джип, откуда, как и прошлой ночью, вывалилась компания "быков", заволокших еще два полуживых тела в баню.

Но Федор всего этого не видел. Он снова побрел к озеру и под проливным дождем пристроился на берегу, бесчувственный и безразличный ко всему. Он понимал, что теперь некому будет разнести по всей столичной кодле, кто "завалил" Лесного и его ребят. Но ведь со временем станет известно, на кого работает Стреляный. Этого никак не скроешь, кто-то же да узнает его в Москве, и поползет слух... И тогда... Выходило, что ему не так жалко погибших корешей, сколько дрожит он за собственную шкуру. Вот уж этого никак он не ожидал от себя, и признать такое значило сказать: скурвился Стреляный.

Рядом опять бесшумно пробежала собака, а потом чья-то рука легла ему на плечо. Закутавшись в военный плащ, перед ним стоял Петр.

- Давай, хозяин зовет... - и повернул назад, больше не говоря ни слова.

Федор шел к дому и думал о том, что ему очень хочется жить.

.

- Ты чего? Разнюнился? - бросил Аджиев, вальяжно расположившись за столом, уставленным разной снедью.