– Я не вижу никакой рыбы, – сказала она, когда Дуэйн начал привязывать свою лодку.

– Я не удил, а просто катался.

Как ему показалось, Дженевив чуть укоризненно посмотрела на него. Он не то что не любил ее, но друзьями они не были никогда. Когда-то она встречалась с Сонни, и, наверное, никак не может простить ему драку, в которой Сонни лишился глаза. Словами Дженевив своего недовольства не выражала, но Дуэйну всегда казалось, что она желала, чтобы Сонни в жизни достиг большего, и в душе обвиняла его, Дуэйна, что у Сонни не сложилась жизнь.

– Жаль, что у меня никогда не было лодки, – вздохнула она. – Не могла себе позволить. Мы с Дэном копили на нее, но его убили. Все деньги пошли на похороны.

Дуэйну стало немного стыдно. В округе у многих были моторные лодки, и у него совершенно выскочило из головы, что есть те, кто хотел бы иметь моторки, но не может себе позволить такую роскошь.

– Ты можешь в любое время брать мою, – предложил он Дженевив, – Я редко езжу на рыбалку. Только не забудь потом положить ключ под сиденье.

– О! Мне с ней не справиться. Все эти годы я привыкла удить с берега.

Она задумчиво взглянула на широкое темное озеро и мечтательно промолвила:

– Всегда хочется чего-то еще. Я глядела на это озеро миллион раз и все думала, что, будь у меня моторка, то поплыла бы к центру или на другой берег и там непременно поймала бы большую рыбу…

– Еще попадется, – заверил ее Дуэйн. – Говорят, что на западной стороне ловится лучше.

Дженевив отпила водки с грейпфрутовым соком.

– Если бы я поймала крупную рыбу, то от восторга непременно свалилась бы в воду и утонула. Так что лучше довольствоваться мелкой рыбешкой.

– Лодка остается в твоем распоряжении.

– Очень мило с твоей стороны, Дуэйн.

– Хочешь, я покажу, как управлять ею?

– Нет, спасибо, дорогой. Я лучше останусь со своими мечтами.

– Как Сонни? Как по-твоему, новое лекарство помогает ему?

Дженевив покачала головой. Видя, что она молчит, Дуэйн направился к пикапу.

– Дуэйн, – остановила его Дженевив, – сделай так, чтобы его оставили в покое. Мне кажется, что мы с Руфью сможем ему помочь, если, конечно, ему не станет уж очень плохо. Просто у него бывают провалы памяти. Он никому не причиняет зла. Ужасно, если кто-то решит отправить его в психушку.

Дуэйну такая мысль никогда не приходила в голову. Он даже испугался: неужели, по мнению Дженевив, дела Сонни совсем плохи? Правда, никто в Талиа не рассматривал такую возможность. Сонни оставался мэром города, справляясь со своими обязанностями.

– Если он забывает, как обращаться с кассовым аппаратом, это еще ничего не значит, – продолжала она. – Надо сделать так, чтобы он оставался в городе. В больнице он умрет.

– Я думаю, что до этого дело не дойдет.

Он постоял немного на случай, если она захочет что-то еще рассказать о Сонни. Как-никак, эта женщина лучше всех знала Сонни.

Но Дженевив ничего больше не сказала, а только молча смотрела на Дуэйна.

– Какие мечты ты хотела бы сохранить, Дженевив? – спросил он, испытывая неловкость. Так доверительно он никогда не разговаривал с этой женщиной.

– Одну-единственную: где-то в глубине озера плавает моя крупная рыба, которую мне не терпится поймать. Я вытащу ее на берег, положу в машину и доставлю в город. Все мужчины будут останавливаться у заправки, подходить и глазеть на нее.

Дуэйн улыбнулся, сел в машину и уехал. По дороге в Талиа его обогнали пять пикапов. Все машины двигались с такой скоростью, что ему показалось, что он ползет еле-еле, но он успел на бамперах разглядеть наклейки: СТОЛЕТИЕ ОКРУГА ХАРДТОП.