— Не-а. Не пробирает.

Клэр толкнула его, рассмеявшись, потом взяла под руку и притянула к себе.

«Канестраро» — пиццерия и бистро с верандой в конце улицы Питерборо, там, где заканчивается парк. Все очень мило, без пышности «Штурманской рубки», без скатертей, вместо оливкового масла — сливочное масло с хлебом. Дугу было тут комфортно. Солнце еще выглядывало из-за крыш многоэтажных домов, выстроившихся на противоположной стороне улицы. Они заняли один из столиков на улице и разделили на двоих пиццу: смесь пепперони и куриной с брокколи. До них через две улицы долетал шум стадиона в «Парке близ болот». «Грег Вон, — бубнил комментатор. — Первая база, Грег Вон».

Клэр пришла в себя к тому моменту, когда принесли еду. Ужин прошел прекрасно, с новыми открытиями, хотя связывало их по-прежнему немногое. Два человека за ужином узнавали друг друга, с любопытством и осторожностью клюющих наживку рыб. Но потом Клэр заговорила о его матери, и это встревожило Дуга.

— Просто, когда ты говоришь о том, что твоя мама ушла, это звучит так, будто она сбежала от тебя и твоего отца. А не… ну… бросила вас.

— Ага, — ответил он, удивляясь ее наблюдению (Дуг никогда не рассматривал поступок мамы с этой точки зрения) и тому, что тема разговора так резко поменялась. — Мне кажется, ты права.

— Почему?

— Мне так кажется, — отозвался он. — Потому что так оно и есть.

— Но тебе было всего шесть лет. Разве ты можешь себя винить?

— Нет, я просто слушаю тебя.

— Никто тебе не рассказывал, что ей пришлось пережить? Должны же быть какие-то намеки…

— Мне о маме вообще никто ничего не рассказывал. И уж точно — не отец. Но это еще и потому, что проблема в основном состояла в нем.

— Как это?

Дуг подбирал слова. Мимо проезжали машины.

— Ну, тебе все это не понравится.

— В каком смысле «не понравится»?

Самое странное в том, что ему хотелось рассказать. Его поразило, насколько он сейчас стремится к честности и насколько уютно чувствует себя под прикрытием лжи — словно под широким зонтом в сильный ливень.

— Помнишь, ты как-то спросила меня о Чарлзтауне, о банковских грабителях?

Клэр посмотрела на него, надеясь, что неправильно его поняла.

— Ну вот, — продолжил Дуг. — Я тогда ничего не ответил… потому что… ну, потому.

— Господи. Мне и в голову не приходило… Извини.

— Нет, нет, — хмыкнул он. — Тебе не за что извиняться. Я уже сжился с этой историей. А тебе ничего не рассказал — ради тебя же.

Клэр отвернулась и посмотрела вдаль, обдумывая его слова.

— Через два года после того, как мама ушла от нас, отца приговорили к двадцати одному месяцу тюрьмы. Что для меня означало — двадцать один месяц в приемной семье. Мне было восемь лет. Никогда не забуду того дня, когда он вышел на свободу. Строил из себя героя, который пришел меня спасти. Второй раз он вышел, когда мне было шестнадцать. На этот раз банк забрал наш дом. Я переехал к своему другу, фактически меня и так растила его мама. — Дуг пожал плечами и глубоко вздохнул, поглядев на пиццу. — Такие вот у меня были напасти. Никто никогда не рассказывает мне о маме. Но быть с моим отцом, учитывая, что он не очень-то уважал закон, и со мной, его маленькой копией, — думаю, это для нее было слишком. Наверное, ей пришлось выбирать: либо она, либо мы, понимаешь? И в ее представлении, я думаю, выбор был очевиден.