— Был тут поблизости. Решил зайти на всякий случай.

Она отряхнула джинсы, испачканные на коленках, будто ему было дело до чистоты ее брюк.

— Ты за мной следишь?

— Ну так, слегка.

— Ну тогда бросай это занятие и иди сюда.

Калитка закрывалась на простую петлю из проволоки. За оградой извивалась аккуратная дорожка из маленьких хрустких камешков. Приветственный поцелуй был бы слишком вымученным и неловким, даже слишком формальным. Пока Дуг разглядывал участок, Клэр стояла совсем близко. За скамейкой разинул пасть видавший виды деревянный сундучок. Из него торчали инструменты, мешок с удобрениями, опрыскиватель.

— Мило, — резюмировал Дуг.

— Ну да… — Уперев запястья в бока, Клэр окинула взглядом свои владения. — Многолетники огорчают меня из года в год. А однолетники разочаровывают еще чаще. И мята душит флоксы.

— Мне показалось, пахнет эвкалиптом.

— Если все это отбросить — добро пожаловать в мой маленький рай. Я тут сажала бальзамины, чтобы ярких цветов стало больше. Если ты не против немного подождать, я почти закончила.

— Я посижу.

Дуг задел плечом какие-то усики, напоминавшие ветки плакучей ивы, и уселся на каменную садовую скамейку. Свершилось — он внутри. Дуг попытался разглядеть то место, с которого раньше наблюдал за Клэр, но у него ничего не получилось.

Она опустилась коленями на резиновый коврик, отвернулась от Дуга и принялась сажать остальные растения в перекопанную клумбу. Над ремнем показалась сиреневая резинка трусиков. Тех самых, которые он когда-то поднял с пола в прачечной.

— Это сюрприз, — констатировала она.

— Просто у меня было время. Занесло вот в эти края. И вспомнилось, с каким восторгом ты рассказывала об этом месте за ужином.

— Да. А тебя правда сюда занесло? Или ты сам себя занес?

— Я сам себя занес — однозначно.

Она обернулась к нему через плечо и улыбнулась.

— Хорошо.

— Плюс к тому — я большой любитель цветов.

— Не сомневаюсь. — Она снова отвернулась к клумбе. — И какие же ты любишь больше всего?

— Э-э-э… сирень.

Она потянулась вперед и утрамбовала почву вокруг короткого стебелька — некоторые так поправляют одеяло ребенку.

— Тебе оттуда мое нижнее белье видно, да?

— Ничего страшного. Я не против.

Клэр не выпрямилась, не прикрылась, оставила, как было. Поступила просто и сексуально. Она закончила посадки, брызнула на цветы водой из шланга, ополоснула руки, сложила инструменты, убрала выбившиеся волосы под резинку и повела Дуга гулять по саду.

— Я должна тебе признаться, — начала девушка, крутя между пальцев зеленый листок. — Я вчера совершила нечто ужасное.

— Что же?

— Посмотрела мыльную оперу. Когда-то я составляла расписание в колледже с учетом телепрограммы. Ну не важно, в общем, там была такая типичная нелепая сцена, когда двое стоят в разных концах комнаты и говорят, говорят, говорят, а потом женщина отворачивается к окну и смотрит в него. Потом ее показывают крупным планом. И она вздыхает: «Ну почему я влюбляюсь в тебя?» Настолько бредово и затянуто, что я улыбалась, выключая телевизор. А потом начала думать. — Она посмотрела на Дуга. — Почему я влюбляюсь в тебя?

— Ух ты! — удивился Дуг, эти слова ударили ему в голову, словно крепкая выпивка.

— Ты совсем не в моем вкусе. Подружки мои, когда я им о тебе поведала, сказали, это просто депрессия. А я им: какая депрессия? Из-за ограбления? Ну разве мы такие уж разные? Мне кажется, у нас общих черт больше, чем различий.