Таков был Арас. В один миг он вновь превратился в чужака-инопланетянина, действиями которого управляют незыблемые этические законы касательно растений и окружающей среды. Они говорили ему, как строить и как не строить, как относиться к людям. Казалось, он знал земных философов и религии лучше многих людей. К тому же без всякого сочувствия он мог уничтожать целые города.

— Я не сразу поняла, что вы скорее учитель, — вновь заговорила Шан, пытаясь восстановить диалог. — Вначале я думала, вы — солдат.

— Мне приходится делать много разного. Все вес'хар таковы. Но на самом деле я — нечто иное. Вы прежде всего видите в себе полицейского офицера или человека?

— Думаю, я слишком много задаю вопросов. Извините.

— Нет. Вы смущаете меня. Вы одновременно играете слишком много ролей, сами того не сознавая.

Что он имеет в виду, черт побери? Шан хотела многое обсудить с ним, старалась говорить максимально честно, и все пошло прахом из-за того, что она задала слишком много вопросов. Арас прав. Все, что она могла, — преследовать определенную цель, двигаясь напролом. Шан всегда гордилась своей дисциплиной, своим упорством, своей полной независимостью от мнения других. Но когда она вернется, не останется в живых никого из ее прежних знакомых. Однако она никогда не опускала руки. Как только накатывала грусть, она всегда находила, чем себя занять.

— Я не допрашиваю вас, Арас, — попробовала она подобраться к нему с другой стороны. — Я всего лишь пытаюсь вас понять.

— Что вам от меня надо?

— Я хочу взглянуть на банк генов. — «Нет никакого смысла и дальше увиливать». — И еще я хочу, чтобы мы стали друзьями, потому что я чувствую себя очень, очень одиноко, оказавшись тут. Впрочем, как и вы.

Он пошел вперед, понуро опустив голову, и ей стоило большого труда поспеть за ним. На мгновение она даже решила, что уже настолько отстала, что Арас вот-вот исчезнет из виду в постепенно гаснущем дневном свете. А потом она, оступившись, соскользнет с дороги в пластиковые объятия шевена. Может, сейчас Арас хотел именно этого. Она задела его за живое. Но вот он постепенно замедлил шаг, и Шан его догнала. Остаток пути они прошли молча.

Шеба заверещала, когда они были уже в полукилометре от Константина. Шан включила экран. В этот раз ее вызывал Эдди.

— Что-то случилось? — спросил Арас.

До сих пор она не разобралась, как соотносятся его гримасы с обычными человеческими реакциями.

— Нет, ничего особенного. Эдди хотел поговорить со мной о чем-то, что я, по его мнению, делаю неправильно.

— Неправильно?

— Это зависит от точки зрения того, кто рассказывает ту или иную историю, — ответила Шан, пытаясь разобраться, стоит или нет сообщать Арасу о своем двояком положении и о том, какие моральные муки это с собой несет. «Я ведь на самом деле хороший человек. Я не гефес.» — Когда-нибудь я вам все объясню.

Никакой реакции.

— Я ценю ваше терпение. И большое спасибо за то, что показали мне окрестности базы.

Арас по-прежнему, не мигая, смотрел на нее. Может, Шан и в самом деле утратила его доверие.

— Вы должны попросить своих людей, чтобы они подготовили вам костюм для подводного плавания, — неожиданно объявил он. — Безери хотят встретиться с вами… Спокойной ночи.

А может, все прошло как надо? Шан задалась вопросом, сможет ли она когда-нибудь привыкнуть к этим быстрым переменам в настроении Араса. Сможет ли всегда быть наготове. Беседуя с этим инопланетянином, нужно было все время находиться начеку.

Освещая себе дорогу лучом шебы она прошла к лагерю, готовая в любой момент столкнуться нос к носу с Эдди, и так была поглощена своими мыслями, что не заметила Беннетта, пока он не подошел почти вплотную.