Ткань — какой-то сорт угольно-серого фибра — сама неторопливо облепила ее ботинки. Шан решила, что столкнулась с еще одним образцом прагматизма вес'хар.

— Суровый ландшафт?

— Очень. Надо все время думать о дороге.

— Да, — фыркнула Шан. Она внимательно разглядывала дикую равнину, раскинувшуюся перед ней. — Впереди трудный путь.

— Не то чтобы очень. Помните, дороги тут не стоят на одном месте.

— Думаю, вся это инфраструктура очень подходит для собак. — Она тут же вспомнила о Беннетте, который, борясь с собственным страхом, вытащил Месеви из болота, где плескался хищник, больше всего похожий на лист прозрачной пластмассы. Сейчас ей казалось, что сверху она видит множество животных, и все они словно выдуты из стекла. Полупрозрачный живой мир.

Однако Шан учла предупреждение. В одних местах живые дороги были достаточно широки для того, чтобы они с Арасом шли бок о бок, в других становились такими узкими, что ей приходилось идти за своим проводником след в след, как совсем недавно шла за Джошем. И еще она радовалась тому, что согласилась обуть «ботинки» Араса. Дорога была усыпана маленькими серебристо-серыми растениями, чьи крошечные листья покрывали тысячи острых как иголки крючков. Шагая по такой дороге, можно мигом разодрать ноги в кровь.

— Пойдем чуть медленнее, — неожиданно предложил Арас. Похоже, он и в самом деле разговорился. — Вы видели Временный город, но на самом деле он вышел не таким, как я хотел его видеть. В Барале, откуда я, собственно, родом, мы не возводим никаких наземных конструкций. Мы прокладываем все наши маршруты под землей. Если мы ходим по поверхности, а это происходит довольно редко, мы стараемся сделать так, чтобы не осталось никаких тропинок. Свои дома мы строим внутри скал. А Временный город очень… значимый. Заметный.

Выходит, что Арас был одним из архитекторов Константина.

— Люди тоже заботятся о ландшафте, — заметила Шан. — Некоторые из них уж точно.

— Я говорю не об эстетике, а о дальней перспективе развития. Мы живем в основном под землей, потому что не имеем морального права оставлять след в природе больший, чем иные живые существа.

— Держу пари, что Великая Китайская стена вам придется не по вкусу. Она столь велика, что видна даже из космоса.

Арас от раздражения зашипел, словно какое-то огромное животное. Звук очень отчетливый. И Шан не нужно было знать язык вес'хар, чтобы понять, что означает этот звук.

— Таргассат, не так ли? — спросила Шан.

— Среди прочего. Выходит, вы слышали о ней?

О ней? Она сочла бы это имя мужским, впрочем, как и большинство людей.

— Джош упоминал это слово. Однако я хотела бы знать больше.

— Я расскажу вам.

— Очень хотелось бы. Я вам заранее благодарна.

— Ваша сумка — таргассат, — объявил он.

— Извините?

— Это фундаментальное понятие. Таргассат — ваша собственность, но не более, чем вы сможете нести сами.

— Ага… Я много путешествую. Или, правильнее сказать, путешествовала… Мне пришлось взять с собой совсем мало личных вещей… Похоже, это понятие имеет определенный смысл и для нас.

— Естественно, — кивнул Арас. — А теперь опустошите вашу сумку.

— Здесь? — Шан огляделась и шагнула на большую растительную кочку, сойдя с которой, она могла бы перебраться на новый участок дороги, ведущий куда-то дальше, в глубь трясины. Арас поймал ее за руку как раз за мгновение до того, как она провалились в бездонную топь, переполненную живыми существами.