— Думаю, большая часть людей испытывает те же чувства по отношению к большим обезьянам.

— А к кальмарам? А к другим существам, которые не похожи на нас и не столь приятны на первый взгляд? — Шан уставилась на журналиста холодным взглядом, который словно бы говорил: «Спроси себя, что ты чувствуешь?» Если бы Эдди оказался в тюремной камере и Шан на допросе посмотрела бы на него так, он, без сомнения, сразу выложил бы ей все, что знает.

— Вы спрашиваете меня или подводите итог собственным размышлениям?

— И то, и другое.

— Именно в этом состояла дилемма, которую вам пришлось решать?

— Да. Решая этот вопрос, мне пришлось пройти огонь, воду и медные трубы.

— То есть?

Шан с удивлением посмотрела на него. Эдди знал, что не сможет подобраться к ней ни с помощью запугивания, ни с помощью лести. Если Шан и расскажет ему что-то, то это случится лишь потому, что она этого захочет. И еще он отлично понимал, что сам должен дать ей повод поделиться с ним своими воспоминаниями и соображениями.

И все же она ответила.

— Люди не имеют ключа к стабильности, — начала она. — Они никогда его не имели и иметь не будут. Я имею в виду не системы, не технологии… Я об обезьяне, которая сидит внутри каждого из нас. Это не имеет никакого отношения к ракетостроению. Однако в девяти из десяти случаев, если вы зададите кому-нибудь какой-то вопрос, он ответит и даже не задумается, почему вы об этом спросили. Если вопрос безвредный, то он тут же забудет, что сказал вам. Он никогда не спросит, что вы собираетесь делать с этой информацией и имеете ли вы право ее знать. У людей очень развита потребность к сотрудничеству, и вы должны чем-то поразить их, чтобы они отказали вам в ответе.

— Такое изредка случается.

— Крайне редко.

— Выходит, вы достаточно много знали об этих компаниях.

— Я уведомила их относительно необходимых контрмер. Я побывала у них в штаб-квартирах. Мне нужно было знать, где живет их старший персонал, какие машины они используют, каковы их идентификационные коды. Я даже уведомила их, каким образом следует изменить маршруты, по которым руководители каждое утро приезжали в офис.

— И они слили все это, только потому что вы были полицейским, которого послали, чтобы спасти их.

— Мне не нужно было взламывать систему или подбирать ключ, чтобы получить данные. Мне преподносили все необходимое на блюдечке с голубой каемочкой.

— А члены «Зеленой ярости» знали, что делают ваши офицеры, в какую сторону они смотрят?

— Да, они были в достаточной степени осведомлены. Подозреваю, все так и было.

— И никаких свидетелей.

— В итоге я все равно оказалась по уши в дерьме.

Эдди улыбнулся Шан. Та улыбнулась ему в ответ. Милая игра. И, похоже, ей она тоже очень нравилась. А Эдди уже узнал достаточно. Но кому все это будет интересно через двадцать пять лет? А точнее, через семьдесят пять? Их беседа напоминала программу в фигурном катании — вы выделываетесь, чтобы показать всем, на что способны, но никто это по достоинству не ценит.

— Почему вы рассказали мне об этом?

— Я вам, Эдди, ничего не рассказывала.

— Понимаю…

— Скажем так: я рассказала вам достаточно для того, чтобы вы поняли, с каким человеком вам придется иметь дело.